Сергей Андреевский - Мрак



            Без божества, без вдохновенья,
            Без слез, без жизни, без любви.
            Пушкин


 П О Э Т

 Из долгих, долгих наблюдений
 Я вынес горестный урок,
 Что нет завидных назначений
 И нет заманчивых дорог.
 В душе — пустыня, в сердце — холод,
 И нынче скучно, как вчера,
 И мысли давит мне хандра
 Тяжеловесная, как молот!
 Ни развлеченье, ни покой,
 Ни встречи с чернью деловитой,
 Средь шума жизни городской,
 Не служат больше мне защитой:
 Тоска всесильна надо мной!
 Приди, мой гений темнокрылый
 С печальным взором умных глаз;
 Мне по душе твой вид унылый
 И твой таинственный рассказ.
 Ты мог всегда полунамеком
 В прошедшем, тусклом и далеком,
 Немое чувство оживить
 И скорбью сердце уязвить.
 Своим укором ядовитым
 Оцепененье разреши:
 Мне тяжко жить полуразбитым,
 Мне гадок сон моей души!


 Д У Х

    Видел я лицо немое
       И потухший взор:
    О блаженстве, о покое
       Пел угрюмый хор.
    К небесам с кадильным дымом
       Несся вопль сердец,
    В отчужденьи нелюдимом
       Почивал мертвец.
    Весь гирляндами украшен,
       Но не тот, что был! —
    Он для тех казался страшен,
       Кто его любил...
    Грудь без теплого дыханья,
       Без лучей глаза:
    Что ему — слова прощанья?
       Что ему — слеза?..


 П О Э Т

 О, помню я!.. Такие звуки
 Давно не трогали мой слух:
 Живым порывом горькой муки
 В те дни кипел мой юный дух!
 Теснили грудь мою рыданья,
 Я образ друга вызывал:
 Казалось мне, — без очертанья
 Он тихо в воздухе витал
 И в душу мне вникал глубоко.
 В церковной мгле, среди лампад,
 Полусмущен, я чуял взгляд
 Его всевидящего ока:
 Он был слезам и скорби рад!
 «Теперь — я думал — он измерит
 Всю глубину моей любви
 И чувства тайные мои
 Судом взыскательным поверит!..»
 И почему, не знаю сам,
 Мой взор тянулся к небесам…
 Но там — ни звука, ни намека
 В ответ на пламенный порыв:
 Таков удел того, кто жив…
 Бессилен гнев, слова упрека
 Безумством были б сочтены!

 С тех пор с тобою мы дружны,
 Мой гений, небу непокорный:
 На всем дрожит твой профиль черный
 И светит недовольный взор.
 На небе жизни с этих пор
 Сгустится ль мрак, взойдут ли зори, —
 Ты все поешь: memento mori!
 Но странно — верится едва! —
 Твои ужасные слова
 Для сердца глохнут с каждым годом…
 И там, где над могильным сводом,
 Придя молиться в горький день,
 Я сторожил родную тень —
 Там в годы зрелости холодной
 Я дал взрасти траве негодной!
 И тот кладбища свежий сад
 С угрюмой надписью у входа,
 Где снился мне видений ряд —
 Не больше трогает мой взгляд,
 Чем вся безмолвная природа!..
 Я понял жизни наготу,
 Потерян ключ от милых бредней…
 Но, вызвав старую мечту,
 Ты дал блеснуть слезе последней:
 Благодарю! Ее прилив
 Напомнил мне, что я был жив,
 Что жить нам дважды не дается:
 Слеза блестит, — она не льется!


 Д У Х

 Тени туманные, звуки неясные,
 Образы прошлого вечно прекрасные,
 Вечно сокрытые мглой отдаления, —
 Встаньте из мрака в лучах обновления!

 Встаньте без горечи, светло-нарядные,
 В жизненном облике, сердцу понятные,
 Душу воздвигнете силой целебною, —
 Двигайтесь, образы, цепью волшебною!
          _________


    Тучки летние дымятся,
       Оросив кусты;
    Уж под солнцем золотятся
       Башни и кресты.
    В небе радуги огнистой
       Тает яркий путь,
    Воздух ясный и душистый
       Тихо нежит грудь.
    Тешась шумом наводненья,
       Звонкий хор детей
    Сыплет листья и каменья
       В пенистый ручей.
    На песке аллеи влажной,
       Где бежал поток,
    Уж оставил след отважный
       Легкий башмачок.
    И под сетью обновленной
       Зелени сквозной
    Слышен грядки орошенной
       Запах земляной.
    Вот и небо засинело
       Все — из края в край:
    Иль в душе не просветлело
       И земля — не рай?
           _________


 Вдохнул ли ты свежительную силу?
 В подобный миг ты прежде сожалел
 Своих друзей, опущенных в могилу,
 И к свету дня любовью пламенел.
 Ты повторял, мой образ устраняя:
 «Мне жизнь мила! Я жить готов, не зная,
 К чему я здесь… Прекрасен мой удел!..»


 П О Э Т

 Случалось мне: в ребяческие годы,
 Обласканный улыбкою природы,
 Я веровал в несбыточные сны:
 То призраки заветной старины!
 В те дни, как друг, со мной шепталась ива
 У синих вод весеннего разлива,
 И в свежий мрак задумчивых долин
 С своей мечтой спускался я один
 Вверять им пыл неясных ожиданий…
 Я не люблю таких воспоминаний!
 Куда ни глянь: в безмолвии лесном,
 В роях светил на куполе ночном,
 Во всех углах роскошной панорамы —
 Везде, везде - покинутые храмы!


 Д У Х

    Темных призраков не стало,
       Словно дыма битв:
    Сердце в мире отыскало
       Образ для молитв!
    У желанного порога
       Робко стынет кровь:
    То блаженная тревога —
       Первая любовь!
    И свежа, как ландыш мая,
       Юностью блестя,
    Вот стоит она, живая,
       Грез твоих дитя...
            _________


 И вот она с тобой идет в лесную тень,
 Где в яркой зелени, осыпав старый пень,
         Белеют звездами ромашки,
 И шелк ее волос колеблется едва,
 И ветер утренний ей дышит в рукава
         Ее узорчатой рубашки;

 Уж ваших спутников замолкли голоса.
 Кругом — зеленый мрак, пахучая роса…
         Застигло вас уединенье...
 Признанье вырвалось невольно у тебя,
 Ты высказал его, робея и любя,
         Едва сдержав свое волненье.

 А помнишь ли ту ночь, когда в волнах реки
 Померкшей пристани дрожали огоньки
         И в лодке хор звучал певучий?..
 В тот миг она рукой взмутила пену струй
 И влажных пальчиков коснулся поцелуй,
         Как воздух нежный и летучий.

 Иль поздней осенью, при сумраке дневном,
 Пред затуманенным, обрызганным окном
 Ты с ней сидишь, бывало, рядом
 И, очарованный, не смеешь ты дохнуть,
 Следя как движется ее живая грудь
 Под скромным будничным нарядом.

 А это первое объятье нежных рук,
 Когда в твоей груди родного сердца звук
         Отдался в трепетном биеньи,
 И грезились тебе: то запах темных кос,
 То взгляд медлительный, понятный как вопрос,
         То стан, так близкий на мгновенье!

 И рдела ли весна, иль выла песня вьюг,
 Ненастье ль тусклое сгущалося вокруг,
         Иль солнце грело и струилось,
 Звучал ли колокол, шумел ли разговор, —
 Всегда лишь ей одной внимали слух и взор,
         И ровным счастьем сердце билось.

 Ты помнишь ли те дни? — Согрета и полна,
 Душа надеждами была окружена,
         И крепла в ней живая сила;
 Счастливая рука работала легко;
 От сердца чистого все было далеко,
         Что совесть чуткая клеймила.

 И пусть иной робел пред сонмами светил,
 Пускай других пугал холодный сон могил,
         Но, чуждый горестным тревогам,
 Ты не был одинок средь бездны мировой:
 Твой дух тонул в лучах души тебе родной,
         И свет любви был вашим богом!..


 П О Э Т

         Волшебный дух воспоминаний,
         Печальник радостных минут,
         Не тронь любви очарований:
         Они ушли и не придут!
         Мне часто снится это время,
         Но первый пыл неуловим:
         Так первым отпрыском живым
         Уже развернутое семя —
         Не сблизит вновь свои края
         И не годится для посева;
         Так в летней трели соловья
         Уж нет весеннего напева!
         Я иногда гляжу кругом
         С невыразимым утомленьем
         И жадно жду, когда и в чем
         Душа спасется обновленьем?
         Взываю к памяти — и в ней
         Недосягаемой святыней
         Сверкают дни любви моей,
         Как над безжизненной пустыней
         Живые яхонты звезды;
         А дальше — тянутся ряды
         Ночей угрюмых, дней убитых
         На суетливые труды
         И ряд волнений пережитых,
         Влечений, памятных едва
         Иль непонятных, к изумленью,
         Как полустертые слова
         В тетрадях, преданных забвенью...
         И мне тех призраков не жаль!
         Зато в душе темно и скучно
         И сердце к прошлому беззвучно,
         А к жизни холодно, как сталь!
         И в час той скорби безутешной
         (Тебе открою мой секрет)
         В моей груди, больной и грешной,
         О злобе дня — заботы нет!
         Тогда — напрасно лицемерить —
         Ищу с отчаяньем слепца:
         Кого любить? во что мне верить?
         К чему трудиться до конца,
         Не зная светлых утешений,
         С тоскливым ропотом сомнений,
         Что мы уйдем, как и пришли —
         Плоды случайные земли!..
         И эта язва тайно гложет
         Не только страстного певца, —
         Она мыслителя тревожит
         И ранит бодрого дельца.
         Иной, под маской скомороха,
         Развязен с виду; но приди —
         Его раздумье проследи:
         Не сдержит он больного вздоха
         В обезнадеженной груди!

 И как на родину с чужбины равнодушной,
 Как из тюремной тьмы на волю и на свет,
 Мечта моя летит посланницей воздушной
         К живому чувству юных лет!

 Туда — где радостью трепещет ожиданье,
 Где струйки алые так жизненны в крови,
 Где страстным холодом под сердцем содроганье
         Зовет к неведомой любви...

 Где ночи лунные горят для тихой встречи;
 Где жжет пожатье рук; где ровной белизны,
 Как воск и лилия, нетронутые плечи
         Невинной прелести полны...

 Там все готовится для праздничного пира,
 Богат и радужен телесный наш убор…
 Но вспомнишь — для чего?.. Для чуждых целей мира —
         И время грабит нас, как вор!

 Поймет ли кто-нибудь подавленные слезы
 Убогой старости, когда на скате дней
 Пред свежей красотой томительные грезы
         На миг пробудятся у ней?

 Не стыдно ль нам тогда за блеклые седины,
 За кожу мертвую, просящуюся в гроб,
 За речь неясную, но ясные морщины,
         За мудрый, обнаженный лоб?

 И мрак в душе… Но вот иные всходят цели!
 Служение другим — работа на людей:
 Мудрец берет перо, и врач идет к постели,
         Отец растит своих детей,

 О благе лучших дней поет, вздыхая, лира,
 Судья познанья лет влагает в приговор…
 Но вспомнишь — для чего?.. для чуждых целей мира,
         А нас — долой метут, как сор!..

 И снова грозной тьмы не смею я измерить,
 И снова я ищу с отчаяньем слепца:
         Кого любить? во что мне верить!
         К чему трудиться до конца,
         Не зная светлых утешений,
         С тоскливым ропотом сомнений,
         Что мы уйдем, как и пришли —
         Плоды случайные земли!..
         Угрюмый дух, волшебный гений!
                   Спася, внемли!


 Д У Х

 Ты все излил, чем страждет грудь поэта,
         А может статься — и моя...
         Я вечный спутник бытия,
         Я голос тьмы: не знаю света...




Сборник Поэм