Джордж Байрон - Дон Жуан



      Песнь одиннадцатая

              1

Епископ Беркли говорил когда - то:
"Материя - пустой и праздный бред".
Его система столь замысловата,
Что спорить с ней у мудрых силы нет,
Но и поверить, право, трудновато
Духовности гранита; я - поэт,
И рад бы убедиться, да не смею,
Что головы "реальной" не имею.

              2

Весьма удобно мир предполагать
Всемирным порожденьем солипсизма;
Подобная система - благодать
Для произвола и для эгоизма...
Но искони мешает мне мечтать
Сомненье - преломляющая призма
Великих истин; портит мне оно
Духовности небесное вино.

              3

А что же в результате? Несваренье
Иллюзий, представлении и мечтаний,
Гипотез беспокойное паренье,
Туман философических скитаний
И самое неясное скопленье
Сортов, явлений, видов, сочетаний.
Вселенная - большой клубок проблем,
Доселе не разгаданных никем.

              4

Возник ли мир по Ветхому завету
Иль сам собой, без божьего труда, -
Мыслители не вскрыли тайну эту
И, может быть, не вскроют никогда.
Но мы недолго странствуем по свету
И все однажды явимся туда,
Где очень точно все узнаем - или
Навеки успокоимся в могиле.

              5

Пора оставить спор метафизический,
Философов безумную мечту,
Что есть, то есть - вот вывод мой логический,
И больше спорить мне невмоготу,
Я начал ощущать периодически
Озноб и кашель, жар и ломоту -
И с каждым новым приступом чахотки
Я становлюсь уступчивым и кротким.

              6

Во-первых, я уверовал, как водится,
В спасителя и даже в сатану,
Потом поверил в девство богородицы
И, наконец, в Адамову вину...
Вот с троицей трудненько мне приходится.
Но скоро я улаживать начну
Посредством благочестья и смиренья
И это цифровое затрудненье...

              7

Но к теме возвращусь, читатель мой,
Тот, кто бывал в Китае, в Византии,
Кто любовался Аттикой святой
С Акрополя, кто с корабля впервые
Узрел Константинополь золотой,
Кто видел Тимбукту и Ниневию, -
Тот Лондоном не будет поражен,
Но через год - что станет думать он?

              8

Мой Дон-Жуан стоял на Шутерс-Хилл"
В закатный час, раздумьями томим, -
И темным океаном крыш и шпилей
Лежал огромный Лондон перед ним,
И до него неясно доходили,
Как по равнине стелющийся дым,
Далекое жужжанье, бормотанье,
Кипящей грязной пены клокотанье...

              9

Мой Дон-Жуан в порыве экзальтации
Глядел на чудный город и молчал -
Он пламенный восторг к великой нации
В своем наивном сердце ощущал.
"Привет тебе, твердыня Реформации,
О родина свободы, - он вскричал, -
Где пытки фанатических гонений
Не возмущают мирных поколений!

              10

Здесь честны жены, граждане равны,
Налоги платит каждый по желанью;
Здесь покупают вещь любое цены
Для подтвержденья благосостоянья;
Здесь путники всегда защищены
От нападений..." Но его вниманье
Блеснувший нож и громкий крик привлек:
"Ни с места, падаль! Жизнь иль кошелек!"

              11

Четыре парня с этим вольным кличем
К Жуану бросились, решив, что он
Беспечен и сражаться непривычен,
И будет сразу сдаться принужден,
И лакомой окажется добычей,
Лишившись кошелька и панталон,
А может быть, и жизни; так бывает
На острове, где все преуспевают.

              12

Жуан английских слов не понимал,
Точнее - понимал весьма немного;
Вначале он приветствием считал
Ругательство с упоминаньем бога.
Не улыбайтесь - он не совершал
Большой ошибки, рассуждая строго;
Я слышал эту фразу, как привет,
От многих соплеменников в ответ.

              13

Жуан не понял слов, но понял дело,
И, действуя, как в битве, наугад,
Он вынул пистолет и очень смело
Вогнал в живот обидчику заряд.
Разбойника простреленное тело
Бессильно опрокинулось назад,
И только стон раздался хрипловатый;
"Эх, уходил меня француз проклятый!"

              14

Все прочие удрали что есть сил.
Испуганные слуги Дон-Жуана,
Когда и след разбойников простыл,
На место схватки прибежали рьяно;
Но мой герой лишь об одном просил -
Чтоб незнакомцу осмотрели рану.
Уже он сожалел, что был жесток
И слишком поспешил спустить курок.

              15

"Быть может, - размышлял он, - в самом деле
В обычаях страны такой прием!
С поклоном нас ограбили в отеле,
А этот просто бросился с ножом.
Различные пути к единой цели...
Но как-никак, а я виновен в том,
Что он страдает, и уйти не вправе,
Его без всякой помощи оставя!"

              16

Он подал знак - но только трое слуг
Приблизились, как раненый, бледнея,
Промолвил: "Нет, ребята, мне каюк!
Мне только б рюмку джину!" И, слабея,
Он судорожным жестом цепких рук
Распутал шарф на посиневшей шее,
С усилием сказал в последний миг:
"Отдайте Салли!" - и навек поник.

              17

Окровавленный шарф к ногам Жуана
Упал, хотя Жуан не понимал,
Ни в чем цена такого талисмана,
Ни что ему британец бормотал.
Еще недавно Тома - капитана,
Гуляку Тома целый город знал;
В короткий срок он промотал, пируя,
И денежки, и жизнь свою лихую...

              18

Старательно герой мой совершил
Обряды показаний полисмену
И, подписав бумаги, поспешил
В желанную столицу. Несомненно,
Он озадачен был, что согрешил
На первые же сутки: он мгновенно
В пылу самозащиты уложил
Свободного британца в цвете сил...

              19

Он мир лишил великого героя -
Том - капитан был парень первый сорт:
Краса "малин", по взлому и разбою
Не в первый раз он побивал рекорд.
Очистить банк и смыться от конвоя
Умел он изумительно, как черт,
Как он шикарил с черноокой Салли!
Все воры королем его считали.

              20

Но кончен Том, и кончено о нем;
Герои исчезают понемногу,
И скоро мы последних изведем.
А вот и Темза! Сразу на дорогу
Мощеную, рождая стук и гром
Колес, Жуан въезжает, слава богу,
И Кеннингтон - обычный серый тон
Предместий грязных - созерцает он.

              21

Вот перед ним бульвары, парки, скверы,
Где нет ни деревца уже давно,
Вот "Холм отрады" - новая химера, -
Где отыскать отраду мудрено,
А "Холм" принять приходится на веру;
А вот квартал, означенный смешно
Названьем "Парадна", - такого "рая"
Не пожалела б Ева, убегая...

              22

Шлагбаумы, фуры, вывески, возки,
Мальпосты, как стремительные птицы,
Рычанье, топот, выкрики, свистки,
Трактирщиков сияющие лица,
Цирюлен завитые парики
И масляные светочи столицы,
Как тусклый ряд подслеповатых глаз.
(В то время газа не было у нас!)

              23

Все это видят - правда, в разном свете,
Смотря какой случается сезон, -
Все путники, верхом или в карете
Въезжая в современный Вавилон.
Но полно мне писать о сем предмете,
Путеводитель есть на то, и он
Пускай займется этим. Ближе к делу!
Покамест я болтал, уж солнце село.

              24

И вот на мост въезжает Дон-Жуан -
Он видит Темзы плавное теченье,
Он слышит ругань бойких англичан,
Он видит, как в прозрачном отдаленье
Вестминстер возникает сквозь туман -
Величественно - гордое виденье, -
И кажется, что слава многих лет
Покоится на нем, как лунный свет.

              25

Друидов рощи, к счастью, исчезают,
Но цел Стоун-хендж - постройка древних бриттов,
И цел Бедлам, где цепи надевают
Больным во время родственных визитов;
И Ратуша, которую считают
Довольно странной, по словам пиитов;
И Королевский суд охаять грех,
Но я люблю Аббатство больше всех.

              26

Теперь и с освещеньем Черинг-Кросса
Сравнить Европу было бы смешно -
Не сравнивают с золотом отбросы!
На континенте попросту темно.
Французы разрешение вопроса
Разумное нашли уже давно,
Украсив фонари, мы знаем с вами,
Не лампами, а просто подлецами.

              27

Не спорю, дворянин на фонаре
Способствует и о- и про-свещенью.
Так мог пожар поместий на заре
Свободы ярко освещать селенья.
Но все - таки нужнее в декабре
Не фейерверк, а просто освещенье.
Пугает нас тревожный блеск ракет;
Нам нужен мирный, но хороший свет.

              28

Но Лондон освещается прекрасно;
И если Диогену наших дней
В огромном этом омуте напрасно
Пришлось искать порядочных людей,
То этому причина (все согласны!)
Никак не в недостатке фонарей -
И я за поиски такие брался,
Но каждый встречный стряпчим мне казался.

              29

По мостовой грохочет мой герой...
Уже редеют толпы и кареты
(Обедают вечернею порой
Все лучшие дома большого света).
Наш дипломат и грешник молодой
По улицам несется, как комета,
Мелькают перед ним в окне подряд
Дворец Сент-Джеймсский и Сент-Джеймсский "ад".

              30

Но вот отель. Нарядные лакеи
Навстречу приезжающим спешат;
Стоит толпа бродяг, на них глазея,
И, как ночные бабочки, кружат
Готовые к любым услугам феи
Пафосские, которыми богат
Вечерний Лондон. Прок от них бывает:
Они, как Мальтус, браки укрепляют.

              31

То был отель из самых дорогих -
Для иностранцев высшего полета,
Привыкших не вести расходных книг
И все счета оплачивать без счета;
Притон дипломатических интриг,
Где проводилась сложная работа
Особами, которые гербом
Могли прикрыться в случае любом.

              32

О крайне деликатном назначенье
Приезда своего из дальних стран
И о своем секретном порученье
Не сообщал в отеле Дон-Жуан;
Но все заговорили в восхищенье,
Что он имеет вес и важный сан,
И сплетничали знающие лица,
Что от Жуана без ума царица...

              33

Молва ходила, будто он герой
В делах военных и в делах любовных}
А романтичной тешиться игрой -
Во вкусе англичанок хладнокровных,
Способных на фантазии порой.
Так в результате слухов баснословных
Жуану в моду удалось попасть,
А в Англии ведь мода - это страсть.

              34

Я не считаю, что они бесстрастны,
Но страсть у них рождается в мозгу,
А не в сердцах, хоть и она опасна -
Тому я быть свидетелем могу.
Ах, боже мой, ни для кого не ясно,
Где возникают страсти! Я бегу
От этой темы: в сердце ль, в голове ли -
Не все ль равно; вели бы только к цели!

              35

Жуан, как должно царскому гонцу,
Все грамоты свои и объясненья
Представил надлежащему лицу
И принят был с гримасою почтенья.
Политики, к смазливому юнцу
Приглядываясь, приняли решенье
Отменно обработать новичка,
Как ястреб молодого петушка...

              36

Они ошиблись... Но на эту тему
Поговорю я после. Надо знать,
Какая это трудная проблема -
Политиков двуличных обсуждать...
Все в жизни лгут, но смело лжем не все мы,
Вот женщины - они умеют лгать
Так безупречно, гладко и красиво,
Что правда в их устах бледна и лжива.

              37

Но что такое ложь? Простой ответ:
Не более как правда в полумаске.
Юрист, герой, историк и поэт
Ее употребляют для подкраски.
Правдивой правды беспощадный свет
Испепелил бы хроники, и сказки,
И всех пророков - кроме тех господ,
Что прорицают на текущий год.

              38

Хвала лжецам и лжи! Никто не смеет
Послушливую музу попрекать
За мизантропию; она умеет
Отлично славословия слагать,
А за несклонных к этому краснеет.
Итак, друзья, давайте ж целовать
Монархам все целуемые части -
Как Эрин, подчиняющийся власти.

              39

Жуан представлен был. Его наряд
И внешность возбудили изумленье,
Равно и перстень в множество карат,
Который в состоянье опьяненья...
Ему Екатерина, говорят,
Надела в знак любви и одобренья...
И, уж конечно, не жалея сил,
Он это одобренье заслужил.

              40

Сановники и их секретари
Любезнейшим чаруют обхожденьем
Гонцов, которых хитрые цари
Прислали с неизвестным порученьем...
И даже клерки - что ни говори,
Прославленные мерзким повеленьем, -
И те бывают вежливы подчас,
Хотя, - увы! - конечно, не для нас.

              41

Они грубят на совесть и на страх,
Как будто их особо обучают;
Почти во всех присутственных местах
Нас окриком чиновники встречают,
Где ставят штемпеля на паспортах
И прочие бумаги получают;
Из всей породы сукиных детей
Плюгавенькие шавки - всех лютей.

              42

С empressement Жуана принимали.
Французы мастера подобных слов -
Все тонкости они предугадали,
Всю изощренность шахматных ходов
Людского обхожденья. Но едва ли
Пригоден для Британских островов
Их разговор изящный. Наше слово
Звучит свободно, здраво и сурово...

              43

Но наше "dam'me" кровное звучит
Аттически - и это доказательство
Породы; уху гордому претит
Материка матерое ругательство;
Аристократ о том не говорит,
И я не оскорблю его сиятельство,
Но "dam'me" - это смело, дерзко, зло
И как - то платонически светло!

              44

Простая грубость есть у нас и дома,
А вежливости надо поискать
В чужих краях, доверясь голубому
И пенистому морю; тут опять
Все аллегории; уж вам знакома
Моя привычка весело болтать,
Но время вспомнить, что единство темы -
Существенное качество поэмы.

              45

Что значит "высший" свет? Большой район
На западе столицы, с населеньем
В четыре тысячи; отличен он
От всех патрицианским самомненьем.
Сии персоны, задавая тон,
Взирают на вселенную с презреньем,
Ложатся утром, вечером встают -
И больше ничего не признают.

              46

Мой Дон-Жуан, как холостой патриций,
Очаровал девиц и юных дам.
О Гименее думали девицы
И предавались радостным мечтам;
Мечтали и кокетливые львицы,
К амурным благосклонные делам:
Ведь ежели любовник неженатый, -
То меньше грех и меньше риск расплаты.

              47

Мой Дон-Жуан блистал по всем статьям:
Пел, танцевал, играл в лото и в карты
И волновал сердца прелестных дам,
Как нежная мелодия Моцарта...
Почтительно печален, и упрям,
И весел без особого азарта,
Познав людей, он ясно понимал,
Что трезво их никто не описал.

              48

Девицы и особы средних лет
При встрече с ним румянцем расцветали.
(Последние невинный этот цвет
Тайком от всех в аптеке покупали!)
Красавицы, как радостный букет,
Его веселым роем окружали,
А маменьки справлялись в свой черед:
"Велик ли у отца его доход?"

              49

Портнихи принимали деловито
Заказы от блистательных цирцей,
До свадьбы открывая им кредиты
(В медовый месяц у младых мужей
Сердца и кошельки всегда открыты).
Портнихи так принарядили фей,
Чтоб будущим супругам - доля злая! -
Пришлось платить, ропща и воздыхая...

              50

И синие чулки - любезный хор,
Умильно обожающий сонеты,
Смутил его вопросами в упор
(Не сразу он придумывал ответы):
Какой на слух приятней разговор -
Кастильский или русский? Где поэты
Талантливей? И повидал ли он
Проездом настоящий Илион?

              51

Жуан имел поверхностное знанье
Литературы - и ученых жен
Экзаменом, похожим на дознанье,
Был крайне озадачен и смущен.
Предметом изученья и вниманья
Войну, любовь и танцы выбрал он -
И вряд ли знал, что воды Иппокрены
Содержат столько мутно-синей пены.

              52

Но он сумел принять достойный вид
И подавал сужденьям столько веса,
Что умных дев восторженный синклит
Ему внимал. И даже поэтесса,
Восьмое чудо, Араминта Смит,
Воспевшая "Безумство Геркулеса"
В шестнадцать лет, любезна с ним была
И разговор в блокнотик занесла.

              53

Двумя-тремя владея языками,
Он сей блестящий дар употреблял,
Чтоб нравиться любой прекрасной даме, -
Но вот стихов, к несчастью, не писал.
Изъян досадный, согласитесь сами!
Мисс Мэви Мэниш - юный идеал -
И леди Фриски звучными сонетами
Мечтали по-испански быть воспетыми.

              54

Апломбом и достоинством своим
Он заслужил почтенье львов столичных.
В салонах промелькнули перед ним
Десятки сотен авторов различных,
Как тени перед Банко... Слава - дым,
Но, по расчетам критиков двуличных,
"Великих литераторов" сейчас
Любой журнальчик расплодил у нас!

              55

Раз в десять лет "великие поэты",
Как чемпионы в уличном бою,
Доказывают мнительному свету
Сомнительную избранность свою...
Хотя корону шутовскую эту
Я ценностью большой не признаю,
Но почему - то нравился мильонам
И слыл по части рифм Наполеоном.

              56

Моей Москвою будет "Дон-Жуан",
Как Лейпцигом, пожалуй, был "Фальеро",
А "Каин" - это просто Мон-Сен-Жан...
La belle Alliance ничтожеств разной меры
Ликует, если гибнет великан...
Но все или ничто - мой символ веры!
В любом изгнанье я утешусь им,
Будь даже Боб тюремщиком моим.

              57

Скотт, Мур и Кэмбел некогда царили,
Царил и я, но наши дни прошли,
А ныне музы святость полюбили,
Взамен Парнаса на Сион взбрели.
Оседланный попом. Пегас весь в мыле
Плетется в одуряющей пыли;
Его ханжи - поэты поднадули,
К его копытам привязав ходули.

              58

Но поп еще, пожалуй, не беда -
Он все же вертоград свой насаждает,
Хотя, увы, от этого труда
Уж не вино, а уксус получает.
Бывает музам хуже иногда;
Их смуглый евнух Спор одолевает -
Вол стихоплетства, тянет строки он
И на читателей наводит сон.

              59

Вот Эвфуэс - мой нравственный двойник
(По отзывам восторженных приятелей).
Не знаю я, каков его язык, -
У критиков спросите и читателей.
У Колриджа успех весьма велик,
Двух-трех имеет Вордсворт обожателей,
Но Лэндер с похвалой попал впросак.
Не лебедь Саути, а простой гусак.

              60

А Джона Китса критика убила,
Когда он начал много обещать;
Его несмелой музе трудно было
Богов Эллады голос перенять
Она ему невнятно говорила.
Бедняга Китс! Что ж, поздно горевать.
Как странно, что огонь души тревожной
Потушен был одной статьей ничтожной.

              61

Да, списки претендентов все растут
(Живых и мертвых!). Все в тревоге праздной,
Что обречен их кропотливый труд
Забвенью - смерти злой и безобразной.
Но я боюсь, что музы не найдут
Достойных в сей толпе однообразной:
Не мог тиранам тридцати своим
Бессмертье обеспечить даже Рим.

              62

Увы, литература безголоса
В руках преторианцев; вид печальный!
Все подбирают жалкие отбросы,
Покорно льстят солдатчине нахальной,
А те еще поглядывают косо!
Эх, возвратись бы я, поэт опальный, -
Я научил бы этих янычар,
Что значит слова меткого удар.

              63

Я несколько таких приемов знаю,
Которые любого свалят с йог,
Но я возиться с ними не желаю -
Не стоит мелюзга моих тревог!
Притом и муза у меня не злая,
Ее укор насмешлив, а не строг;
Она нередко, потакая нравам,
Смягчает шутку книксеном лукавым!

              64

Среди поэтов и ученых жен
Оставили мы нашего героя
В опасности. Но скоро бросил он
Их общество кичливое и злое,
Где царствует высокопарный тон,
И, вовремя спасаемый судьбою,
Он в круг светил блистательных попал.
Где скоро сам, как солнце, засиял.

              65

Он по утрам прилежно занимался
Почти ничем, но этот вид труда
Обычен; он изрядно утомлялся
И отдыхать ложился иногда.
Так Геркулес не делом отравлялся,
А платьем. Утверждаем мы всегда,
Что трудимся для родины любимой,
Хотя успех от этого лишь мнимый.

              66

Все остальное время посвящал
Он завтракам, визитам, кавалькадам
И насажденья "парков" изучал
(Где ни цветов, ни пчел искать не надо,
Где муравей - и тот бы отощал).
Но светским леди эта "сень - услада"
(Так пишет Мур!), единственный приют,
Где кое-как природу познают.

              67

Переодевшись, он к обеду мчится;
Его возок летит, как метеор,
Стучат колеса, улица кружится,
И даже кучеров берет задор.
Но вот и дом; прислуга суетится,
Гремит тяжелый бронзовый запор,
Избранникам дорогу отворяя
В мир "or molu" - предел земного рая.

              68

Хозяйка отвечает на поклон,
Уже трехтысячный. Блистают валы,
В разгаре вальс (красавиц учит он
И мыслить, да и чувствовать, пожалуй);
Сверкает переполненный салон,
А между тем с улыбкою усталой,
Прилежно выполняя светский труд,
Сиятельные гости все идут.

              69

Но счастлив, кто от бального угара
Уединится в мирный уголок,
Кому открыты двери будуара,
Приветный взор и тихий камелек;
Он смотрит на кружащиеся пары
Как скептик, как отшельник, как знаток,
Позевывая в сладком предвкушенье
Приятной поздней ночи приближенья.

              70

Но это удается не всегда;
А юноши, подобные Жуану,
Которые летают без труда
В блистанье кружевного океана,
Лавируют искусно иногда.
Они по части вальса - капитаны,
Да и в кадрили, право же, они
По ловкости Меркурию сродни.

              71

Но кто имеет планы на вниманье
Наследницы иль чьей-нибудь жены,
Тот прилагает мудрое старанье,
Чтоб эти планы не были ясны.
Подобному благому начинанью
Поспешность и стремительность вредны;
Беря пример с прославленного бритта -
Умей и глупость делать деловито!

              72

За ужином - старайтесь быть соседом,
Напротив сидя - не сводите глаз;
О, самым обаятельным беседам
Равняется таких молчаний час!
Он может привести к большим победам,
Он сохранится в памяти у вас!
Чья нежная душа в теченье бала
Всех мук и всех надежд не испытала?

              73

Но эти замечания нужны
Для тех, кому полезна осторожность,
Чьим хитроумным замыслам страшны
Улыбка, взгляд и всякая ничтожность.
А если вы судьбой одарены,
Она предоставляет вам возможность
Во имя денег, сана, красоты
Осуществлять и планы и мечты.

              74

Жуан мой был неглуп, хорош собою,
И знатен, и богат, и знаменит,
Его, как иностранца, брали с бою
(Опасности угроза сторожит
Со всех сторон блестящего героя!).
"Народ страдает, - плачется пиит, -
От нищеты, болезней и разврата!"
Взглянул бы он на жизнь аристократа!

              75

Он молод, но стара его душа,
В объятьях сотен силы он теряет,
Он тратит, не имея ни гроша,
К ростовщику-еврею попадает.
Живет - хитря, безумствуя, спеша,
В парламенте порою заседает,
Развратничает, ест, играет, пьет, -
Пока в фамильный склеп не попадет.

              76

"Где старый мир, в котором я родился?" -
Воскликнул Юнг восьмидесяти лет;
Но я и через восемь убедился,
Что старого уже в помине нет.
Как шар стеклянный, этот мир разбился
И растворился в суете сует -
Исчезли денди, принцы, депутаты,
Ораторы, вожди и дипломаты.

              77

Где Бонапарт великий - знает бог!
Где Каслрей ничтожный - знают бесы!
Где пылкий Шеридан, который мог
Путем речей содействовать прогрессу?
Где королева, полная тревог?
Где Англии любимая принцесса?
Где биржевые жертвы? Где цари?
И где проценты, черт их побери!

              78

Что Бреммель? Прах. Что Уэлсли? Груда гнили.
Где Ромили? На кладбище снесли.
И Третьего Георга схоронили,
Да только завещанья не нашли!
Четвертого ж внезапно полюбили
Шотландцы; он, от Лондона вдали,
Внимает Соуни, зуд вкушая сладкий,
Пока ему льстецы щекочут пятки.

              79

А где миледи Икс? Где лорд Эн-Эн?
Где разные хорошенькие мисс?
Я вижу очень много перемен -
Те обвенчались, эти развелись...
Все в мире - суета, все в мире - тлен.
Где клики Дублина? Где шум кулис?
Где Гренвиллы? В отставке и в обиде.
Что виги? Совершенно в том же виде.

              80

Где новые конфликты? Где развод?
Кто продает именье? Кто карету?
Скажи мне, "Морнинг пост", оракул мод,
Великосветских прихотей газета,
Кто лучшие теперь балы дает?
Кто просто умер? Кто ушел от света?
Кто, разорившись в несчастливый год,
На континенте сумрачно живет?

              81

За герцогом охотилась иная,
А ей достался только младший брат;
Та стала дамой дева молодая,
А та - всего лишь мамой невпопад;
Те потеряли прелесть, увядая...
Ну, словом, - все несется наугад!
В наружности, в манере обращенья -
Во всем, во всем большие измененья.

              82

Лет семьдесят привыкли мы считать
Эпохою. Но только в наши годы
Лет через семь уж вовсе не узнать
Ни правящих народом, ни народа.
Ведь этак впору голову сломать!
Все мчится вскачь: удачи и невзгоды,
Одним лишь вигам (господи прости!)
Никак к желанной власти не прийти.

              83

Юпитером я знал Наполеона
И сумрачным Сатурном. Я следил,
Как пыл политиканского трезвона
И герцога в болвана превратил.
(Не спрашивай, читатель благосклонный,
Какого!) Я видал, как осудил
И освистал монарха гнев народа
И как потом его ласкала мода.

              84

Видал я и пророчицу Сауткотт,
И гнусные судебные процессы,
Короны я видал - особый род
Дурацких колпаков большого веса,
Парламент, разоряющий народ,
И низости великого конгресса;
Я видел, как народы, возмутясь,
Дворян и королей швыряли в грязь.

              85

Я видел маленьких поэтов рой
И многословных, но не многославных
Говорунов; и биржевой разбой
Под вопли джентльменов благонравны;
Я видел, как топтал холуй лихой
Копытами коня людей бесправных;
Как эль бурдою стал, я видел, как
Джон Буль чуть не постиг, что он дурак.

              86

Что ж, "carpe diem", друг мой, "саrре", милый!
Увы! Заутра вытеснят и нас
Потомки, подгоняемые силой
Своих страстей, стремлений и проказ...
Играйте роль, скрывайте вид унылый
И с сильных мира не сводите глаз,
Во всем себе подобным подражая
И никому ни в чем не возражая.

              87

Сумею ль я достойно передать
Лукавые Жуана похожденья
В стране, о коей принято писать,
Как о стране с моральным повеленьем?
Я не люблю и не умею лгать, -
Но, земляки, вы согласитесь с мненьем,
Что никакой у вас морали нет -
Так говорит ваш искренний поэт.

              88

Что мой Жуан узнал и увидал,
Я расскажу вам честно и подробно;
Но мой роман, как я предполагал,
Писать правдиво не всегда удобно.
Еще замечу: я не намекал
Ни на кого. И не ищите злобно
В моих октавах скрытых эпиграмм;
Открыто правду говорю я вам.

              89

Женился ль он на отпрыске четвертом
Графини, уловляющей супруга
Для каждой дочки, или выше сортом
Была его достойная подруга?
И стал ли он, простым занявшись спортом,
Творить себе подобных, или туго
Ему пришлось, поскольку был он смел
По части страсти и альковных дел, -

              90

Все это скрыто в темноте времен -
Тем временем я песнь окончил эту.
В нападках я, конечно, убежден,
Но ничего плохого в этом нету.
Известно, что невежды всех племен
Бросаются на честного поэта...
Пусть буду я один, но я упрям -
За трон свободной мысли не отдам!

Перевод поэмы - Т. Гнедич




Сборник Поэм