Марина Цветаева - Несбывшаяся поэма



 Будущее — неуживчиво!
 Где мотор, везущий — в бывшее?
 В склад, не рвущихся из неводов
 Правд — заведомо-заведомых.
 В дом, где выстроившись в ряд,
 Вещи, наконец, стоят.

 Ни секунды! Гоним и гоним!
 А покой — знаешь каков?
 В этом доме — кресла как кони!
 Только б сбрасывать седоков!

 А седок — знаешь при чем?
 Локотник, сбросивши локоть —
 Сам на нас — острым локтем!

 Не сойдешь — сброшу и тресну:
 Седоку конь не кунак.
 Вот о чем думает кресло,
 Напружив львиный кулак.

 Брали — дном, брали — нажимом —
 Деды, вы ж — вес не таков!
 Вот о чем стонут пружины —
 Под нулем золотников

 Наших... Скрип: Наша неделя!
 ...Треск:
 В наши дни — много тяжеле
 Усидеть, чем устоять.

 Мебелям — новое солнце 
 Занялось! Век не таков! 
 Не пора ль волосом конским 
 Пробивать кожу и штоф?

 Штоф — истлел, кожа — истлела,
 Волос — жив, кончен нажим!
 (Конь и трон — знамое дело:
 Не на нем — значит под ним!)

 Кто из вас, деды и дяди,
 В оны дни, в кресла садясь,
 Страшный сон видел о стаде
 Кресел, рвущихся из-под нас,

 Внуков?
             Штоф, думали, кожа?
 Что бы ни — думали зря!
 Наши вещи стали похожи
 На солдат в дни Октября!

 Неисправимейшая из трещин!
 После России не верю в вещи:
 Помню, голову заваля,
 Догоравшие мебеля —

 Эту — прорву и эту — уйму!
 После России не верю в дюймы.
 Взмахом в пещь —
 Развеществлялась вещь.

 Не защищенная прежним лаком,
 Каждая вещь становилась знаком слов.
 Первый пожар — чехлов.

 Не уплотненная в прежнем, кислом,
 Каждая вещь становилась смыслом.
 Каждый брусок ларя
 Дубом шумел горя —

 И соловьи заливались в ветках!
 После России не верю в предков.
 В час, как корабль дал крен —
 Что ж не сошли со стен,

 Рушащихся? Половицей треснув,
 Не прошагали, не сели в кресла,
 Взглядом: мое! не тронь!
 Заледеня огонь.

 Не вещи горели,
 А старые дни.
 Страна, где всё ели,
 Страна, где всё жгли.

 Хмелекудрый столяр и резчик!
 Славно — ладил, а лучше — жег!
 По тому, как сгорали вещи,
 Было ясно: сгорали — в срок!

 Сделки не было: жгущий — жгомый —
 Ставка очная: нас — и нар.
 Кирпичом своего же дома
 Человек упадал в пожар.

 Те, что швыряли в печь я
 Те говорили: жечь!
 Вещь, раскалясь как медь,
 Знала одно: гореть!

 Что не алмаз на огне — то шлак.
 После России не верю в лак.
 Не нафталин в узелке, а соль:
 После России не верю в моль:

 Вся сгорела! Пожар — малиной
 Лил — и Ладогой разлился!
 Был в России пожар — молиный:
 Моль горела. Сгорела — вся.
                   _____

 Тоска называлась: ТАМ.
 Мы ехали по верхам
 Чужим: не грешу: Бог жив,
 Чужой! по верхам чужих

 Деревьев, с остатком зим
 Чужих. По верхам — чужим.

 Кто — мы? Потонул в медведях
 Тот край, потонул в полозьях.
 Кто — мы? Не из тех, что ездят —
 Вот — мы! а из тех, что возят:

 Возницы. В раненьях жгучих 
 В грязь вбитые за везучесть.

 Везло! Через Дон — так голым 
 Льдом! Брат - так всегда патроном
 Последним. Привар я несолон, 
 Хлеб — вышел. Уж так везло нам!

 Всю Русь в наведенных дулах
 Несли на плечах сутулых.

 Не вывезли! Пешим дралом —
 В ночь — выхаркнуты народом!
 Кто — мы? Да по всем вокзалам...
 Кто — мы? Да по всем заводам...

 По всем гнойникам гаремным, —
 Мы, вставшие за деревню,
 За дерево...

 С шестерней как с бабой сладившие,
 Это мы — белоподкладочники?
 С Моховой князья, да с Бронной-то,
 Мы-то — золотопогонники?

 Гробокопы, клополовы —
 Подошло! подошло!
 Это мы пустили слово:
 — Хорошо! хорошо!

 Судомои, крысотравы,
 Дом — верша, гром — глуша,
 Это мы пустили славу:
 — Хороша! Хороша —
 Русь.

 Маляры-то в поднебесьице —
 Это мы-то — с жиру бесимся?
 Баррикады в Пятом строили —
 Мы, ребятами.
                         — История.

 Баррикады, а нынче — троны,
 Но всё тот же мозольный лоск!
 И сейчас уже Шарантоны
 Не вмещают российских тоск.

 Мрем от них. Под шинелью рваной —
 Мрем, наган наставляя в бред.
 Перестраивайте Бедламы!
 Все малы — для российских бед!

 Бредит шпорой костыль. — Острите! —
 Пулеметом — пустой обшлаг. 
 В сердце, явственном после вскрытья, 
 Ледяного похода знак.

 Всеми пытками не исторгли!
 И да будет известно — там:
 Доктора узнают нас в морге
 По не в меру большим сердцам!
                   _____

 У весны я ни зерна, ни солоду,
 Ни ржаных, ни иных кулей.
 Добровольчество тоже голое:
 Что, весна или мы — голей?

 У весны — запрятать, так лешего! —
 Ничего кроме жеста ввысь!
 Добровольчество тоже пешее:
 Что, весна или мы — дрались?

 Возвращаться в весну — что в Армию
 Возвращаться, в лесок — что в полк.
 Доброй воли весна ударная,
 Это ты пулеметный щелк

 По кустам завела, по отмелям...
 Ну, а вздрогнет в ночи малыш —
 Соловьями как пулеметами
 Это ты по . . . . . палишь.

 Возвращаться в весну — что в Армию
 Возвращаться: здорово, взвод!
 Доброй воли весна ударная
 Возвращается каждый год.

 Добровольцы единой Армии
 Мы: дроздовец, вандеец, грек —
 Доброй воли весна ударная
 Возвращается каждый век!

 Но первый магнит —
 До жильного мленья! —
 Березки: на них
 Нашивки ранений.

 Березовый крап:
 Смоль с мелом, в две краски —
 Не роща, а штаб
 Наш в Новочеркасске.

 Черным по белу — нету яркости! 
 Белым по черну — ярче слез! 
 Громкий голос: Здорово, марковцы!
 (Всего-навсего ряд берез...)




Сборник Поэм