Афанасий Фет - Талисман



               1

 Октавами и повесть, признаюсь!
 И, полноте, ну что я за писатель?
 У нас беда - и, право, я боюсь,
 Так, ни за что, услышишь: подражатель!
 А по размеру, я на вас сошлюсь,
 И вы нередко судите, читатель.
 Но что же делать? Видно, так и быть:
 Бояться волка - в лес нельзя ходить.

               2

 Вы знаете, деревню я люблю
 И зимний быт. Плохой я горожанин.
 Я этой жизни душной не терплю,
 И повестью напомню образ Танин,
 Сугробами деревню завалю,
 Как некогда январский "Москвитянин"...
 Но,- виноват, я знаю, вам милей
 Тверской бульвар неведомых полей!

               3

 Вас не займет отлогий косогор,
 И ветхий храм с безмолвной колокольней,
 И синий лес по скату белых гор;
 Не станете вы внутренно довольней
 Рассматривать старинный барский двор
 И в тех местах молиться богомольней;
 Но, верно, есть в них скрытая печаль:
 Иначе что ж,- зачем же мне их жаль?

               4

 Там у меня ни близких, ни родни,
 Но, знать, душе напомнили те горы
 Места иные, где в былые дни
 Звучали в замках рыцарские шпоры,
 Блистали в окнах яркие огни
 И дамские роскошные уборы
 И где теперь - давно ли был я там? -
 Ни зал, ни шпор, ни благородных дам.

               5

 Да, всё пройдет своею чередой!
 Давно ли он, романтиков образчик,
 Про степь и глушь беседовал со мной?
 Он был и славный малый, и рассказчик;
 Но вот вся жизнь его покрыта мглой,
 Он сам давно улегся в долгий ящик.
 Но помню я в его рассказах ночь:
 Я вам рассказ тот передам точь-в-точь.

               6

 - Шестнадцать лет, я помню, было мне.
 Близ той деревни жил и я когда-то.
 Не думайте, что я герой вполне,
 Что жизнь моя страданьями богата.
 Пришла пора - и вздумалось родне
 Почти ребенка превратить в солдата.
 Казалось, вдаль стремился я душой,
 Но я любил, то был обман пустой.

               7

 Кто юных лет волнения не знал
 И первой страсти, пылкой, но послушной,
 Во дни надежд о счастьи не мечтал
 С веселием улыбки простодушной,
 И кто к ногам судьбы не повергал
 Кровавых жертв любви великодушной?
 И всё пройдет, - нельзя же век любить;
 Но есть и то, чего нельзя забыть.

               8

 Пора, пора из теплого гнезда
 На зов судьбы далекой подниматься!
 Смеркался день, вечерняя звезда
 Вдали зажглась; я начал одеваться.
 До их села недальняя езда;
 Перед отъездом должно распрощаться.
 Готова тройка, порский снег взвился,
 И колокольчик жалко залился.

               9

 "Пошел, пошел! всего верст двадцать пять;
 Да льдом поедем, там езда ровнее.
 Смотри, чтоб нам в село не опоздать,
 Хотя домой приедем и позднее.
 Ты коренной-то не давай скакать".
 Я нашей тройки не видал дружнее
 (И вам, я чай, случалось ездить льдом);
 Да вот и церковь, вот господский дом!

               10

 Не стану я описывать фасад
 Старинного их дома. Из гостиной
 В стекло балкона виден голый сад
 С беседкою и сонною куртиной.
 Признаться вам, ребяческий мой взгляд
 Тогда иною занят был картиной,
 И маменьке, хозяйке дома, чуть
 Я не забыл примолвить что-нибудь.

               11

 Зато она рассыпала слова...
 (За хлеб и соль ее хвалили миром)
 Радушная соседка и вдова,
 Как водится, была за бригадиром;
 Ее сынок любимый (голова!)
 Жил в отпуску усатым кирасиром.
 Где он теперь, не знаю, право, я;
 Но что за дочки! - Чудная семья!

               12

 Их было две. Нам должно их назвать:
 Пожалуй, мы хоть старшую Варварой,
 Меньшую Александрой станем звать.
 Они прекрасны были. Чудной парой,
 Для всех заметно, любовалась мать;
 Хоть иногда своей красою старой
 Блистать хотела, что греха таить!
 Но женщине как это не простить?

               13

 Мы младшую оставим: что нам в ней?
 Она блондинка стройная, положим,
 Но этот взгляд и смысл ее речей -
 Всё говорит, что и лицом пригожим
 И талией она горда своей,
 Что весело ей нравиться прихожим.
 Зато Варвара - томная луна,
 Как ты была прекрасна и скромна!

               14

 Ее не раз и прежде я видал,
 Когда случался близко у соседства
 Какой-нибудь необычайный бал
 По случаю крестин или наследства;
 Но в этот миг в душе припоминал
 Я образ, мне знакомый с малолетства, -
 И не ошибся: в городе одном
 Мы с ними жили, рядом был их дом.

               15

 Что ж можно лучше выдумать? - И мать
 Припомнила ту счастливую пору
 И прочее. Я должен был внимать
 Хозяйки доброй искреннему вздору.
 Сынок меня придумал занимать:
 Велел привесть любимую мне свору, -
 И я хвалил за стать его борзых,
 А мне, признаться, было не до них.

               16

 Я и забыл: день святочный был то.
 Зажгли огни; мы с Варенькой сидели;
 Большое блюдо было налито,
 Дворовые над блюдом песни пели,
 И сердце ими было занято,
 С гаданьями предчувствия кипели.
 Я посмотрел на милое лицо...
 И за меня она дала кольцо.

               17

 С каким отрадным страхом я внимал
 Тех вещих песен роковому звуку!
 Но вот мое кольцо - я услыхал
 В моем припеве близкую разлуку:
 Как будто я давно о том не знал!
 Но Варенька мне тихо сжала руку
 И капли слез едва сдержать я мог;
 Но улетел неосторожный вздох.

               18

 Другой сосед приехал - он жених.
 Но стол готов в диванной с самоваром,
 И Варенька исчезла. В этот миг
 Сосед-жених мне был небесным даром:
 Им занялись. Я ускользнул от них.
 "Вы не в столовой?"- Обдало как варом
 Меня от этих слов... Но этот взор!
 О, я вполне ей верил с этих пор!

               19

 Мы говорили бог знает о чем:
 Скучают ли они в своем именьи,
 О сельском лете, о весне, потом
 О Шиллере, о музыке и пеньи.
 "Я вам спою... Скажите, вам знаком
 Романс такой-то?"- В сладком упоеньи
 Едва-едва касался я земли...
 Но чай простыл и самовар снесли.

               20

 В столовую я вышел... Боже мой,
 Какое счастье: заняты гаданьем!
 И я прошел нарочно пред толпой
 И тихо скрылся. Чудным обаяньем
 Меня влекло за двери. За стеной
 Дрожали струны сладостным бряцаньем...
 Нет, я не в силах больше, не могу -
 На тайный зов я к милой побегу.

               21

 Серебряная ночь гляделась в дом...
 Она без свеч сидела за роялью.
 Луна была так хороша лицом
 И осыпала пол граненой сталью;
 А звуки песни разлились кругом
 Какою-то мучительной печалью:
 Всё вместе было чувства торжество,
 Но то была не жизнь, а волшебство.

               22

 И, сам не свой, я, наклоняясь, чуть
 Не покрывал кудрей ее лобзаньем,
 И жаждою моя горела грудь;
 Хотелось мне порывистым дыханьем
 Всю душу звуков сладостных вдохнуть -
 И выдохнуть с последним издыханьем!
 Дрожали звуки на ее устах,
 Дрожали слезы на ее глазах.

               23

 "Вы знаете, - сказала мне она, -
 Что я владею чудным талисманом?
 Хотите ли, я буду вам видна
 Всегда, везде, с луною, за туманом?"
 Несбыточным была душа полна,
 Я счастлив был ребяческим обманом.
 Что б ни было - я верил всей душой, -
 И для меня слилась она с луной.

               24

 Я был вдали, ее я позабыл,
 Иные страсти овладели мною;
 Я даже снова искренно любил, -
 Но каждый раз, когда ночной порою
 Засветится воздушный хор светил, -
 Я увлечен волшебницей луною.
 . . . . . . . . . . . . . . . . .
 . . . . . . . . . . . . . . . . .




Сборник Поэм