Гомер - Одиссея



                  Песнь I. Первый день

	Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,
	Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,
	Многих людей города посетил и обычаи видел,
	Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь
[5]     Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетны
	Были, однако, заботы, не спас он сопутников: сами
	Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы,
	Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога, -
	День возврата у них он похитил. Скажи же об этом
[10]    Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза.
	Все уж другие, погибели верной избегшие, были
	Дома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукой
	С милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубоком
	Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной
[15]    Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом.
	Но когда, наконец, обращеньем времен приведен был
	Год, в который ему возвратиться назначили боги
	В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей он
	Всё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги
[20]    Все; Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея,
	Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.
	Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов
	(Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходит
	Бог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа
[25]    Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу.
	Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги
	Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были.
	С ними людей и бессмертных отец начинает беседу;
	В мыслях его был Эгист беспорочный (его же Атридов
[30]    Сын, знаменитый Орест, умертвил); и о нем помышляя,
	Слово к собранью богов обращает Зевес Олимпиец:
	"Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!
	Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто
	Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?
[35]    Так и Эгист: не судьбе ль вопреки он супругу Атрида
	Взял, умертвивши его самого при возврате в отчизну?
	Гибель он верную ведал; от нас был к нему остроокий
	Эрмий, губитель Аргуса, ниспослан, чтоб он на убийство
	Мужа не смел посягнуть и от брака с женой воздержался.
[40]    "Месть за Атрида свершится рукою Ореста, когда он
	В дом свой вступить, возмужав, как наследник, захочет", так было
	Сказано Эрмием - тщетно! не тронул Эгистова сердца
	Бог благосклонный советом, и разом за все заплатил он".
	Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада
[45]    Зевсу сказала: "Отец наш, Кронион, верховный владыка,
	Правда твоя, заслужил он погибель, и так да погибнет
	Каждый подобный злодей! Но теперь сокрушает мне сердце
	Тяжкой своею судьбой Одиссей хитроумный; давно он
	Страждет, в разлуке с своими, на острове, волнообъятом
[50]    Пупе широкого моря, лесистом, где властвует нимфа,
	Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моря
	Все глубины и который один подпирает громаду
	Длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю.
	Силой Атлантова дочь Одиссея, лиющего слезы,
[55]    Держит, волшебством коварно-ласкательных слов об Итаке
	Память надеяся в нем истребить. Но, напрасно желая
	Видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий,
	Смерти единой он молит. Ужель не войдет состраданье
	В сердце твое, Олимпиец? Тебя ль не довольно дарами
[60]    Чтил он в троянской земле, посреди кораблей там ахейских
	Жертвы тебе совершая? За что ж ты разгневан, Кронион?
	" Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:
	"Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.
	Я позабыл Одиссея, бессмертным подобного мужа,
[65]    Столь отличенного в сонме людей и умом и усердным
	Жертв приношеньем богам, беспредельного неба владыкам?
	Нет! Посейдон, обволнитель земли, с ним упорно враждует,
	Все негодуя за то, что циклоп Полифем богоравный
	Им ослеплен: из циклопов сильнейший, Фоосою нимфой,
[70]    Дочерью Форка, владыки пустынно-соленого моря,
	Был он рожден от ее с Посейдоном союза в глубоком
	Гроте. Хотя колебатель земли Посейдон Одиссея
	Смерти предать и не властен, но, по морю всюду гоняя,
	Все от Итаки его он отводит. Размыслим же вместе,
[75]    Как бы отчизну ему возвратить. Посейдон отказаться
	Должен от гнева: один со всеми бессмертными в споре,
	Вечным богам вопреки, без успеха он злобствовать будет".
	Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада
	Зевсу сказала: "Отец наш, Кронион, верховный владыка!
[80]    Если угодно блаженным богам, чтоб увидеть отчизну
	Мог Одиссей хитроумный, то Эрмий аргусоубийца,
	Воли богов совершитель, пусть будет на остров Огигский
	К нимфе прекраснокудрявой ниспослан от нас возвестить ей
	Наш приговор неизменный, что срок наступил возвратиться
[85]    В землю свою Одиссею, в бедах постоянному. Я же
	Прямо в Итаку пойду возбудить в Одиссеевом сыне
	Гнев и отважностью сердце его преисполнить, чтоб созвал
	Он на совет густовласых ахеян и в дом Одиссеев
	Вход запретил женихам, у него беспощадно губящим
[90]    Мелкий скот и быков криворогих и медленноходных.
	Спарту и Пилос песчаный потом посетит он, чтоб сведать,
	Нет ли там слухов о милом отце и его возвращенье,
	Также, чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава".
	Кончив, она привязала к ногам золотые подошвы,
[95]    Амброзиальные, всюду ее над водой и над твердым
	Лоном земли беспредельныя легким носящие ветром;
	После взяла боевое копье, заощренное медью,
	Твердое тяжкоогромное, им же во гневе сражает
	Силы героев она, громоносного бога рожденье.
[100]   Бурно с вершины Олимпа в Итаку шагнула богиня.
	Там на дворе, у порога дверей Одиссеева дома,
	Стала она с медноострым копьем, облеченная в образ
	Гостя, тафийцев властителя, Ментеса; собранных вместе
	Всех женихов, многобуйных мужей, там богиня узрела;
[105]   В кости играя, сидели они перед входом на кожах
	Ими убитых быков; а глашатаи, стол учреждая,
	Вместе с рабами проворными бегали: те наливали
	Воду с вином в пировые кратеры; а те, ноздреватой
	Губкой омывши столы, их сдвигали и, разного мяса
[110]   Много нарезав, его разносили. Богиню Афину
	Прежде других Телемах богоравный увидел. Прискорбен
	Сердцем, в кругу женихов он сидел, об одном помышляя:
	Где благородный отец и как, возвратяся в отчизну,
	Хищников он по всему своему разгоняет жилищу,
[115]   Власть восприимет и будет опять у себя господином.
	В мыслях таких с женихами сидя, он увидел Афину;
	Тотчас он встал и ко входу поспешно пошел, негодуя
	В сердце, что странник был ждать принужден за порогом; приближась
	Взял он за правую руку пришельца, копье его принял,
[120]   Голос потом свой возвысил и бросил крылатое слово:
	"Радуйся, странник; войди к нам; радушно тебя угостим мы;
	Нужду ж свою нам объявишь, насытившись нашею пищей".
	Кончив, пошел впереди он, за ним Афинея Паллада.
	С нею вступя в пировую палату, к колонне высокой
[125]   Прямо с копьем подошел он и спрятал его там в поставе
	Гладкообтесанном, где запираемы в прежнее время
	Копья царя Одиссея, в бедах постоянного, были.
	К креслам богатым, искусной работы, подведши Афину,
	Сесть в них ее пригласил он, покрыв наперед их узорной
[130]   Тканью; для ног же была там скамейка; потом он поставил
	Стул резной для себя в отдаленье от прочих, чтоб гостю
	Шум веселящейся буйно толпы не испортил обеда,
	Также, чтоб втайне его расспросить об отце отдаленном.
	Тут принесла на лохани серебряной руки умыть им
[135]   Полный студеной воды золотой рукомойник рабыня,
	Гладкий потом пододвинула стол; на него положила
	Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса
	Выданным ею охотно; на блюдах, подняв их высоко,
	Мяса различного крайчий принес и, его предложив им,
[140]   Кубки златые на браном столе перед ними поставил;
	Начал глашатай смотреть, чтоб вином наполнялися чаще
	Кубки. Вошли женихи, многобуйные мужи, и сели
	Чином на креслах и стульях; глашатаи подали воду
	Руки умыть им; невольницы хлеб принесли им в корзинах;
[145]   Отроки светлым напитком до края им налили чаши.
	Подняли руки они к приготовленной пище; когда же
	Был удовольствован голод их лакомой пищей, вошло им
	В сердце иное - желание сладкого пенья и пляски:
	Пиру они украшенье; и звонкую цитру глашатай
[150]   Фемию подал, певцу, перед ними во всякое время
	Петь принужденному; в струны ударив, прекрасно запел он.
	Тут осторожно сказал Телемах светлоокой Афине,
	Голову к ней приклонив, чтоб его не слыхали другие:
	"Милый мой гость, не сердись на меня за мою откровенность;
[155]   Здесь веселятся; у них на уме лишь музыка да пенье;
	Это легко: пожирают чужое без платы, богатство
	Мужа, которого белые кости, быть может, иль дождик
	Где-нибудь мочит на бреге, иль волны по взморью катают.
	Если б он вдруг перед ними явился в Итаке, то все бы,
[160]   Вместо того чтоб копить и одежды и золото, стали
	Только о том лишь молиться, чтоб были их ноги быстрее.
	Но погиб он, постигнутый гневной судьбой, и отрады
	Нет нам, хотя и приходят порой от людей земнородных
	Вести, что он возвратится, - ему уж возврата не будет.
[165]   Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
	Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?
	Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогой
	Прибыл в Итаку и кто у тебя корабельщики? В край наш
	(Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты.
[170]    Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:
	В первый ли раз посетил ты Итаку, иль здесь уж бывалый
	Гость Одиссеев? В те дни иноземцев сбиралося много
	В нашем доме: с людьми обхожденье любил мой родитель".
	Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
[175]   "Все откровенно тебе расскажу; я царя Анхиала
	Мудрого сын, именуюся Ментесом, правлю народом
	Веслолюбивых тафийцев; и ныне корабль мой в Итаку
	Вместе с моими людьми я привел, путешествуя темным
	Морем к народам иного языка; хочу я в Темесе
[180]   Меди добыть, на нее обменявшись блестящим железом;
	Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистым
	На поле, в пристани Ретре, далеко от города. Наши
	Предки издавна гостями друг другу считаются; это,
	Может быть, слышишь нередко и сам ты, когда посещаешь
[185]   Деда героя Лаэрта... а он, говорят, уж не ходит
	Более в город, но в поле далеко живет, удрученный
	Горем, с старушкой служанкой, которая, старца покоя,
	Пищей его подкрепляет, когда устает он, влачася
	По полю взад и вперед посреди своего винограда.
[190]   Я же у вас оттого, что сказали мне, будто отец твой
	Дома... но видно, что боги его на пути задержали:
	Ибо не умер еще на земле Одиссей благородный;
	Где-нибудь, бездной морской окруженный, на волнообъятом
	Острове заперт живой он иль, может быть, страждет в неволе
[195]   Хищников диких, насильственно им овладевших. Но слушай
	То, что тебе предскажу я, что мне всемогущие боги
	В сердце вложили, чему неминуемо сбыться, как сам я
	Верю, хотя не пророк и по птицам гадать неискусен.
	Будет недолго он с милой отчизной в разлуке, хотя бы
[200]   Связан железными узами был; но домой возвратиться
	Верное средство отыщет: на вымыслы он хитроумен.
	Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
	Подлинно ль вижу в тебе Одиссеева сына? Ты чудно
	С ним головой и глазами прекрасными сходен; еще я
[205]   Помню его; в старину мы друг с другом видалися часто;
	Было то прежде отплытия в Трою, куда из ахеян
	Лучшие с ним в крутобоких своих кораблях устремились.
	С той же поры ни со мной он, ни я с ним нигде не встречались". 
	"Добрый мой гость, - отвечал рассудительный сын Одиссеев, -
[210]   Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.
	Мать уверяет, что сын я ему, но сам я не знаю:
	Ведать о том, кто отец наш, наверное, нам невозможно.
	Лучше б, однако, желал я, чтоб мне не такой злополучный
	Муж был отцом; во владеньях своих он до старости б поздней
[215]   Дожил. Но если уж ты вопрошаешь, то он, из живущих
	Самый несчастливый ныне, отец мне, как думают люди".
	Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
	"Видно, угодно бессмертным, чтоб был не без славы в грядущем
	Дом твой, когда Пенелопе такого, как ты, даровали
[220]   Сына. Теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая,
	Что здесь у вас происходит? Какое собранье? Даешь ли
	Праздник, иль свадьбу пируешь? Не складочный пир здесь, конечно.
	Кажется только, что гости твои необузданно в вашем
	Доме бесчинствуют: всякий порядочный в обществе с ними
[225]   Быть устыдится, позорное их поведение видя".-
	"Добрый мой гость, - отвечал рассудительный сын Одиссеев,-
	Если ты ведать желаешь, то все расскажу откровенно.
	Некогда полон богатства был дом наш; он был уважаем
	Всеми в то время, как здесь неотлучно тот муж находился.
[230]   Ныне ж иначе решили враждебные боги, покрывши
	Участь его неприступною тьмою для целого света;
	Менее стал бы о нем я крушиться, когда бы он умер:
	Если б в троянской земле меж товарищей бранных погиб он.
	Иль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,
[235]   Холм гробовой бы над ним был насыпан ахейским народом,
	Сыну б великую славу на все времена он оставил...
	Ныне же Гарпии взяли его, и безвестно пропал он,
	Светом забытый, безгробный, одно сокрушенье и вопли
	Сыну в наследство оставив. Но я не о нем лишь едином
[240]   Плачу; другое великое горе мне боги послали:
	Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны.
	Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,
	Первые люди Итаки утесистой мать Пенелопу
	Нудят упорно ко браку и наше имение грабят;
[245]   Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от брака
	Средств не имеет спастись; а они пожирают нещадно
	Наше добро и меня самого напоследок погубят".
	С гневом великим ему отвечала богиня Афина:
	"Горе! Я вижу, сколь ныне тебе твой отец отдаленный
[250]   Нужен, чтоб сильной рукой с женихами бесстыдными сладить.
	О, когда б он в те двери вступил, возвратяся внезапно,
	В шлеме, щитом покровенный, в руке два копья медноострых!..
	Так впервые увидел его я в то время, когда он
	В доме у нас веселился вином, посетивши в Эфире
[255]   Ила, Мермерова сына (и той стороны отдаленной
	Царь Одиссей достигал на своем корабле быстроходном;
	Яда, смертельного людям, искал он, дабы напоить им
	Стрелы свои, заощренные медью; но Ил отказался
	Дать ему яда, всезрящих богов раздражить опасаясь;
[260]   Мой же отец им его наделил по великой с ним дружбе).
	Если бы в виде таком Одиссей женихам вдруг явился,
	Сделался б брак им, судьбой неизбежной постигнутым,горек.
	Но - того мы, конечно, не ведаем - в лоне бессмертных
	Скрыто: назначено ль свыше ему, возвратясь, истребить их
[265]   В этом жилище, иль нет. Мы размыслим теперь совокупно,
	Как бы тебе самому от грабителей дом свой очистить.
	Слушай же то, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:
	Завтра, созвав на совет благородных ахеян, пред ними
	Все объяви ты, в свидетели правды призвавши бессмертных;
[270]   После потребуй, чтоб все женихи по домам разошлися;
	Матери ж, если супружество сердцу ее не противно,
	Ты предложи, чтоб к отцу многосильному в дом возвратилась,
	Где, приготовив все нужное к браку, богатым приданым
	Милую дочь, как прилично то сану, ее наделит он.
[275]   Также усердно советую, если совет мой ты примешь:
	Прочный корабль с двадцатью снарядивши гребцами, отправься
	Сам за своим отдаленным отцом, чтоб проведать, какая
	В людях молва про него, иль услышать о нем прорицанье
	Оссы, всегда повторяющей людям Зевесово слово.
[280]   Пилос сперва посетив, ты узнай, что божественный Нестор
	Скажет; потом Менелая найди златовласого в Спарте:
	Прибыл домой он последний из всех меднолатных ахеян.
	Если услышишь, что жив твой родитель, что он возвратится,
	Жди его год, терпеливо снося притесненья; когда же
[285]   Скажет молва, что погиб он, что нет уж его меж живыми,
	То, незамедленно в милую землю отцов возвратяся,
	В честь ему холм гробовой здесь насыпь и обычную пышно
	Тризну по нем соверши; Пенелопу ж склони на замужство.
	После, когда надлежащим порядком все дело устроишь,
[290]   Твердо решившись, умом осмотрительным выдумай средство,
	Как бы тебе женихов, захвативших насильственно дом ваш,
	В нем погубить иль обманом, иль явною силой; тебе же
	Быть уж ребенком нельзя, ты из детского возраста вышел;
	Знаешь, какою божественный отрок Орест перед целым
[295]   Светом украсился честью, отмстивши Эгисту, которым
	Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель?
	Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,
	Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили.
	Время, однако, уж мне возвратиться на быстрый корабль мой
[300]   К спутникам, ждущим, конечно, меня с нетерпеньем и скукой.
	Ты ж о себе позаботься, уваживши то, что сказал я".-
	"Милый мой гость, - отвечал рассудительный сын Одиссеев,-
	Пользы желая моей, говоришь ты со мною, как с сыном
	Добрый отец; я о том, что советовал ты, не забуду.
[305]   Но подожди же, хотя и торопишься в путь; здесь прохладой
	Баней и члены и душу свою освежив, возвратишься
	Ты на корабль, к удовольствию сердца богатый подарок
	Взяв от меня, чтоб его мне на память беречь, как обычай
	Есть меж людьми, чтоб, прощаяся, гости друг друга дарили".
[310]   Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
	"Нет! Не держи ты меня, тороплюсь я безмерно в дорогу;
	Твой же подарок, обещанный мне так радушно тобою,
	К вам возвратяся, приму и домой увезу благодарно,
	В дар получив дорогое и сам дорогим отдаривши".
[315]   С сими словами Зевесова дочь светлоокая скрылась,
	Быстрой невидимо птицею вдруг улетев. Поселила
	Твердость и смелость она в Телемаховом сердце, живее
	Вспомнить заставив его об отце; но проник он душою
	Тайну и чувствовал страх, угадав, что беседовал с богом.
[320]   Тут к женихам он, божественный муж, подошел; перед ними
	Пел знаменитый певец, и с глубоким вниманьем сидели
	Молча они; о печальном ахеян из Трои возврате,
	Некогда им учрежденном богиней Афиною, пел он.
	В верхнем покое своем вдохновенное пенье услышав,
[325]   Вниз по ступеням высоким поспешно сошла Пенелопа,
	Старца Икария дочь многоумная: вместе сошли с ней
	Две из служанок ее; и она, божество меж женами,
	В ту палату вступив, где ее женихи пировали,
	Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,
[330]   Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим;
	Справа и слева почтительно стали служанки; царица
	С плачем тогда обратила к певцу вдохновенному слово:
	"Фемий, ты знаешь так много других, восхищающих душу
	Песней, сложенных певцами во славу богов и героев;
[335]   Спой же из них, пред собранием сидя, одну; и в молчанье
	Гости ей будут внимать за вином; но прерви начатую
	Песню печальную; сердце в груди замирает, когда я
	Слышу ее: мне из всех жесточайшее горе досталось;
	Мужа такого лишась, я всечасно скорблю о погибшем,
[340]   Столь преисполнившем славой своей и Элладу и Аргос".-
	"Милая мать, - возразил рассудительный сын Одиссеев,-
	Как же ты хочешь певцу запретить в удовольствие наше
	То воспевать, что в его пробуждается сердце? Виновен
	В том не певец, а виновен Зевес, посылающий свыше
[345]   Людям высокого духа по воле своей вдохновенье.
	Нет, не препятствуй певцу о печальном возврате данаев
	Петь - с похвалою великою люди той песне внимают,
	Всякий раз ею, как новою, душу свою восхищая;
	Ты же сама в ней найдешь не печаль, а печали усладу:
[350]   Был не один от богов осужден потерять день возврата
	Царь Одиссей, и других знаменитых погибло немало.
	Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,
	Пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работе
	Были своей: говорить же не женское дело, а дело
[355]   Мужа, и ныне мое: у себя я один повелитель".
	Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;
	К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое
	Верхнем своем затворяся, в кругу приближенных служанок
	Плакала горько она о своем Одиссее, покуда
[360]   Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.
	Тою порой женихи в потемневшей палате шумели,
	Споря о том, кто из них с Пенелопою ложе разделит.
	К ним обратяся, сказал рассудительный сын Одиссеев:
	"Вы, женихи Пенелопы, надменные гордостью буйной,
[365]    Станем спокойно теперь веселиться: прервите ваш шумный
	Спор; нам приличней вниманье склонить к песнопевцу, который,
	Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.
	Завтра же утром вас всех приглашаю собраться на площадь.
	Там всенародно в лицо вам скажу, чтоб очистили все вы
[370]    Дом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше
	Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях.
	Если ж находите вы, что для вас и приятней и легче
	Всем одного разорять произвольно, без платы, - сожрите
	Все; но на вас я богов призову; и Зевес не замедлит
[375]   Вас поразить за неправду: тогда неминуемо все вы,
	Так же без платы, погибнете в доме, разграбленном вами".
	Он замолчал. Женихи, закусивши с досадою губы,
	Смелым его пораженные словом, ему удивлялись.
	Но Антиной, сын Евпейтов, ему отвечал, возражая:
[380]   "Сами боги, конечно, тебя, Телемах, научили
	Быть столь кичливым и дерзким в словах, и беда нам, когда ты
	В волнообъятой Итаке, по воле Крониона, будешь
	Нашим царем, уж имея на то по рожденью и право!"
	Кротко ему отвечал рассудительный сын Одиссеев:
[385]   "Друг Антиной, не сердись на меня за мою откровенность:
	Если б владычество дал мне Зевес, я охотно бы принял.
	Или ты мыслишь, что царская доля всех хуже на свете?
	Нет, конечно, царем быть не худо; богатство в царевом
	Доме скопляется скоро, и сам он в чести у народа.
[390]   Но меж ахейцами волнообъятой Итаки найдется
	Много достойнейших власти и старых и юных; меж ними
	Вы изберите, когда уж не стало царя Одиссея.
	В доме ж своем я один повелитель; здесь мне подобает
	Власть над рабами, для нас Одиссеем добытыми в битвах".
[395]   Тут Евримах, сын Полибиев, так отвечал Телемаху:
	"О Телемах, мы не знаем - то в лоне бессмертных сокрыто, -
	Кто над ахейцами волнообъятой Итаки назначен
	Царствовать; в доме ж своем ты, конечно, один повелитель;
	Нет, не найдется, пока обитаема будет Итака,
[400]   Здесь никого, кто б дерзнул на твое посягнуть достоянье.
	Но я желал бы узнать, мой любезный, о нынешнем госте.
	Как его имя? Какую своим он отечеством славит
	Землю? Какого он рода и племени? Где он родился?
	С вестью ль к тебе о желанном возврате отца приходил он?
[405]   Иль посетил нас, по собственной нужде заехав в Итаку?
	Вдруг он отсюда пропал, не дождавшись, чтоб с ним хоть немного
	Мы ознакомились; был человек не простой он, конечно".-,
	"Друг Евримах, - отвечал рассудительный сын Одиссеев, - 
	День свиданья с отцом навсегда мной утрачен; не буду
[410]   Более верить ни слухам о скором его возвращенье,
	Ниже напрасным о нем прорицаньям, к которым, сзывая
	В дом свой гадателей, мать прибегает. А нынешний гость наш
	Был Одиссеевым гостем; он родом из Тафоса, Ментес,
	Сын Анхиала, царя многоумного, правит народом
[415]   Веслолюбивых тафийцев". Но, так говоря, убежден был
	В сердце своем Телемах, что богиню бессмертную видел.
	Те же, опять обратившися к пляске и сладкому пенью,
	Начали снова шуметь в ожидании ночи; когда же
	Черная ночь посреди их веселого шума настала,
[420]   Все разошлись по домам, чтоб предаться беспечно покою.
	Скоро и сам Телемах в свой высокий чертог (на прекрасный
	Двор обращен был лицом он с обширным пред окнами видом),
	Всех проводивши, пошел, про себя размышляя о многом.
	Факел зажженный неся, перед ним с осторожным усердьем
[425]   Шла Евриклея, разумная дочь Певсенорида Опса;
	Куплена в летах цветущих Лаэртом она - заплатил он
	Двадцать быков, и ее с благонравной своею супругой
	В доме своем уважал наравне, и себе не позволил
	Ложа коснуться ее, опасаяся ревности женской.
[430]   Факел неся, Евриклея вела Телемаха - за ним же
	С детства ходила она и ему угождала усердней
	Прочих невольниц. В богатую спальню она отворила
	Двери; он сел на постелю и, тонкую снявши сорочку,
	В руки старушки заботливой бросил ее; осторожно
[435]   В складки сложив и угладив, на гвоздь Евриклея сорочку
	Подле кровати, искусно точеной, повесила; тихо
	Вышла из спальни; серебряной ручкою дверь затворила;
	Крепко задвижку ремнем затянула; потом удалилась.
	Он же всю ночь на постеле, покрытый овчиною мягкой,
[440]   В сердце обдумывал путь, учрежденный богиней Афиной.

        Перевод В. А. Жуковского




Сборник Поэм