Гомер - Одиссея



        Песнь III. Третий и четвертый день, до вечера пятого

	Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медном
	Своде небес, чтоб сиять для бессмертных богов и для смертных,
	Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.
	Тою порою достигнул корабль до Нелеева града
[5]     Пышного, Пилоса. В жертву народ приносил там на бреге
	Черных быков Посейдону, лазурнокудрявому богу;
	Было там девять скамей; на скамьях, по пяти сот на каждой,
	Люди сидели, и девять быков перед каждою было.
	Сладкой отведав утробы, уже сожигали пред богом
[10]    Бедра в то время, как в пристань вошли мореходцы. Убравши
	Снасти и якорем шаткий корабль утвердивши, на землю
	Вышли они; Телемах, за Афиною следуя, также
	Вышел. К нему обратяся, богиня Афина сказала:
	"Сын Одиссеев, теперь уж застенчивым быть ты не должен;
[15]    Ибо затем мы и в море пустились, чтоб сведать, в какую
	Землю отец твой судьбиною брошен и что претерпел он.
	Смело приблизься к коней обуздателю Нестору; знать нам
	Должно, какие в душе у него заключаются мысли.
	Смело его попроси, чтоб тебе объявил он всю правду;
[20]    Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим".-
	"Но, - отвечал рассудительный сын Одиссеев богине, -
	Как подойти мне? Какое скажу я приветствие, Ментор?
	Мало еще в разговорах разумных с людьми я искусен;
	Также не знаю, прилично ли младшим расспрашивать старших?"
[25]    Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
	"Многое сам, Телемах, ты своим угадаешь рассудком;
	Многое демон откроет тебе благосклонный; не против
	Воли ж бессмертных, я думаю, был ты рожден и воспитан".
	Кончив, богиня Афина пошла впереди Телемаха
[30]    Быстрым шагом; за нею пошел Телемах; и поспешно
	К месту подходят они, где пилейцы, собравшись, сидели;
	Там с сыновьями и Нестор сидел; их друзья, учреждая
	Пир, суетились, вздевали на вертелы, жарили мясо.
	Все, иноземцев увидя, пошли к ним навстречу и, руки
[35]    Им подавая, просили их сесть дружелюбно с народом.
	Первый, их встретивший, Несторов сын, Писистрат благородный,
	Ласково за руки взявши обоих, на бреге песчаном
	Место на мягких разостланных кожах занять пригласил их
	Между отцом престарелым и братом младым Фрасимедом.
[40]    Сладкой утробы отведать им дав, он вином благовонным
	Кубок наполнил, вина отхлебнул и сказал светлоокой
	Дочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине:
	"Странник, ты должен призвать Посейдона владыку: вы ныне
	Прибыли к нам на великий праздник его; совершивши
[45]    Здесь, как обычай велит, перед ним возлиянье с молитвой,
	Ты и товарищу кубок с напитком божественно-чистым
	Дай, он, я думаю, молится также богам, поелику
	Все мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.
	Он же моложе тебя и, конечно, ровесник со мною;
[50]    Вот почему я и кубок тебе наперед предлагаю".
	Кончив, он передал кубок с вином благовонным Афине.
	Был ей приятен поступок разумного юноши, первой
	Ей предложившего кубок с вином благовонным; и стала
	Голосом громким она призывать Посейдона владыку:
[55]    "Царь Посейдон земледержец, молюся тебе, не отвергни
	Нас, уповающих здесь, что желания наши исполнишь.
	Нестору славу с его сыновьями, во-первых, даруй ты;
	После богатую милость яви и другим, благосклонно
	Здесь от пилийцев великую ныне приняв гекатомбу;
[60]    Дай нам потом, Телемаху и мне, возвратиться, окончив
	Все, для чего мы приплыли сюда в корабле крутобоком".
	Так помолясь, совершила сама возлиянье богиня;
	После двуярусный кубок она подала Телемаху;
	В свой помолился черед и возлюбленный сын Одиссеев.
[65]    Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,
	Роздали части и начали пир многославный; когда же
	Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,
	Речь обратил к посетителям Нестор, герой геренейский:
	"Странники, мне уж теперь неприлично не будет спросить вас,
[70]    Кто вы, понеже уж пищею вы насладились довольно.
	Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой;
	Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,
	Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася,
	Жизнью играя своей и беды приключая народам?"
[75]    С духом собравшись, на то рассудительный сын Одиссеев
	Так, отвечая, сказал (и Афина ему ободрила
	Сердце, чтоб Нестора мог он спросить об отце отдаленном,
	Также чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава):
	"Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,
[80]    Знать ты желаешь, откуда и кто мы; всю правду скажу я:
	Мы из Итаки, под склоном лесистым Нейона лежащей;
	Прибыли ж к вам не за общим народным, за собственным делом;
	Странствую я, чтоб, молву об отце вопрошая, проведать,
	Где Одиссей благородный, в бедах постоянный, с которым
[85]    Ратуя вместе, вы град Илион, говорят, сокрушили.
	Прочие ж, сколько их ни было, против троян воевавших,
	Бедственно, слышали мы, в стороне отдаленной погибли
	Все; а его и погибель от нас неприступно Кронион
	Скрыл; где нашел он конец свой, не знает никто: на земле ли
[90]    Твердой он пал, пересиленный злыми врагами, в зыбях ли
	Моря погиб, поглощенный холодной волной Амфитриты.
	Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно
	Участь отца моего мне открыл, объявив, что своими
	Видел глазами иль что от какого услышал случайно
[95]    Странника. Матерью был он рожден на беды и на горе.
	Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,
	Все расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.
	Если же чем для тебя мой отец, Одиссей благородный,
	Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою
[100]   В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,
	Вспомни об этом теперь и поистине все расскажи мне".
	Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:
	"Сын мой, как сильно напомнил ты мне о напастях, в земле той
	Встреченных нами, ахейцами, твердыми в опыте строгом,
[105]   Частью, когда в кораблях, предводимые бодрым Пелидом,
	Мы за добычей по темно-туманному морю гонялись,
	Частью, когда пред крепким Приамовым градом с врагами
	Яростно бились. Из наших в то время все лучшие пали:
	Лег там Аякс бедоносный, там лег Ахиллес и советов
[110]   Мудростью равный бессмертным Патрокл, и лежит там мой милый
	Сын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивный
	Легкостью бега, сколь был он бесстрашный боец. И немало
	Разных других испытали мы бедствий великих, о них же
	Может ли все рассказать хоть один из людей земнородных?
[115]   Если б и целые пять лет и шесть лет ты мог беспрестанно
	Вести сбирать о бедах, приключившихся бодрым ахейцам,
	Ты бы, всего не узнав, недоволен домой возвратился.
	Девять трудилися лет мы, чтоб их погубить, вымышляя
	Многие хитрости, - кончить насилу решился Кронион.
[120]   В умных советах никто там не мог наряду быть поставлен
	С ним: далеко опереживал всех изобретеньем многих
	Хитростей царь Одиссей, благородный родитель твой, если
	Подлинно сын ты его. С изумленьем смотрю на тебя я;
	С ним и речами ты сходен; но кто бы подумал, чтоб было
[125]   Юноше можно так много с ним сходствовать умною речью?
	Я ж постоянно, покуда войну мы вели, на совете ль,
	В сонме ль народном, всегда заодно говорил с Одиссеем;
	В мненьях согласные, вместе всегда мы, обдумавши строго,
	То лишь одно избирали, что было ахейцам полезней.
[130]   Но когда, ниспровергнувши город Приама великий,
	Мы к кораблям возвратилися, бог разлучил нас: Кронион
	Бедственный путь по морям приготовить замыслил ахейцам.
	Был не у каждого светел рассудок, не все справедливы
	Были они - потому и постигнула злая судьбина
[135]   Многих, разгневавших дочь светлоокую страшного бога.
	Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:
	Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудно
	Собрали их не в обычное время, когда уж садилось
	Солнце; ахейцы сошлися, вином охмеленные; те же
[140]   Стали один за другим объяснять им причину собранья:
	Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратный
	Путь по широкому моря хребту устремились немедля;
	То Агамемнон отвергнул: ахейцев еще удержать он
	Мыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую,
[145]   Гнев примирили ужасной богини... младенец! Еще он,
	Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:
	Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.
	Так, обращая друг к другу обидные речи, там оба
	Брата стояли; собрание светлообутых ахеян
[150]   Воплем наполнилось яростным, на два разрознившись мненья.
	Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против друга
	Мыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.
	Утром одни на прекрасное море опять кораблями
	(Взяв и добычу и дев, глубоко опоясанных) вышли.
[155]   Но половина другая ахеян осталась на бреге
	Вместе с царем Агамемноном, пастырем многих народов.
	Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежали
	Быстро: под ними углаживал бог многоводное море.
	Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертву бессмертным,
[160]   Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонный еще нам
	Медлил дозволить возврат: он вторичной враждой возмутил нас.
	Часть за царем Одиссеем, подателем мудрых советов,
	В многовесельных пустясь кораблях, устремилась в обратный
	Путь, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться.
[165]   Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблями
	Поплыл вперед, угадав, что готовил нам бедствие демон;
	Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;
	Позже отправился в путь Менелай златовласый: в Лесбосе
	Нас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу:
[170]   Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на Псиру
	Править, ее оставляя по левую руку, иль ниже
	Хиоса мимо открытого воющим ветрам Миманта?
	Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,
	Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,
[175]   Шли мы к Евбее для скорого близкой беды избежанья;
	Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильный
	Путь совершая легко, корабли до Гереста достигли
	К ночи; от многих быков возложили мы тучные бедра
	Там на алтарь Посейдонов, измерив великое море.
[180]   День совершился четвертый, когда, добежав до Аргоса,
	Все корабли Диомеда, коней обуздателя, стали
	В пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разу
	Ветер попутный, вначале нам посланный Дием, не стихнул.
	Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне
[185]   Сведать еще я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.
	Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,
	То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.
	Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого сыном
	Все мирмидоны его, копьеносцы домой возвратились;
[190]   Жив, говорят, Филоктет, сын Пеанов возлюбленный; здраво
	Идоменей (никого из сопутников, с ним избежавших
	Вместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;
	К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошел об Атриде
	Слух, как домой возвратился он, как умерщвлен был Эгистом,
[195]   Как и Эгист, наконец, по заслуге приял воздаянье.
	Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрый
	Сын, чтоб отмстить, как Орест, поразивший Эгиста, которым
	Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель!
	Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,
[200]   Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили".
	Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:
	"Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,
	Правда, отмстил он, и страшно отмстил, и ему от народов
	Честь повсеместная будет и будет хвала от потомства.
[205]   О, когда б и меня одарили такою же силой 
	Боги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящим
	Столько обид мне, коварно погибель мою замышляя!
	Но благодати великой такой ниспослать не хотели
	Боги ни мне, ни отцу - и удел мой отныне терпенье".
[210]   Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:
	"Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;
	Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,
	В доме твоем женихи беззаконного делают много.
	Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли
[215]   Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?
	Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам он
	Их, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян...
	О, когда б возлюбить светлоокая дева Паллада
	Так же могла и тебя, как она Одиссея любила
[220]   В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!
	Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,
	Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!
	Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,
	Самая память о браке во многих из них бы пропала".
[225]   Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:
	"Старец, несбыточно, думаю, слово твое; о великом
	Ты говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случится
	То никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных".
	Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
[230]   "Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;
	Богу легко защитить нас и издали, если захочет;
	Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб только
	Сладостный день возвращенья увидеть, чем, бедствий избегнув,
	В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом, как великий
[235]   Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.
	Но и богам невозможно от общего смертного часа
	Милого им человека избавить, когда он уж предан
	В руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет".
	Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине:
[240]   "Ментор, не станем о том говорить мы, хотя и крушит нам
	Сердце оно; уж его возвращения мы не увидим:
	Черную участь и смерть для него приготовили боги.
	Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратиться
	К Нестору - правдой и мудростью всех он людей превосходит;
[245]   Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,
	Образом светлым своим он бессмертному богу подобен -
	Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,
	Как умерщвлен был Атрид Агамемнон пространнодержавный?
	Где Менелай находился? Какое губящее средство
[250]   Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?
	Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми он
	Был и врага своего тем отважил на злое убийство?" -
	"Друг, - Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, -
	Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;
[255]   Подлинно так все случилось, как думаешь сам ты; но если б
	В братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясь
	В дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,
	Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,
	Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести
[260]   В поле далеко за градом Аргосом лежащего, жены
	Наши его б не оплакали - страшное дело свершил он.
	Тою порою, как билися мы на полях илионских,
	Он в безопасном углу многоконного града Аргоса
	Сердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.
[265]   Прежде самой Клитемнестре божественной было противно
	Дело постыдное - мыслей порочных она не имела;
	Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,
	В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;
	Но, как скоро судьбина ее предала преступленью,
[270]   Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,
	Где и оставлен: и хищные птицы его растерзали.
	Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;
	Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,
	Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,
[275]   Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.
	Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,
	Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.
	Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;
	Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо
[280]   Тихой своею стрелой умертвил: управляя бегущим
	Судном, кормило держал многоопытной твердой рукою
	Фронтис, Онеторов сын, наиболе из всех земнородных
	Тайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.
	Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге
[285]   Честь погребения другу воздать с торжеством надлежащим;
	Но когда на своих кораблях крутобоких опять он
	В темное море пошел и высокого мыса Малеи
	Быстро достиг - повсеместно гремящий Кронион, замыслив
	Гибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье,
[290]   Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.
	Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,
	Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.
	Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой,
	В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины;
[295]   Там, где великие волны на западный берег у Феста
	Нот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая,
	Те корабли очутились; проворством спаслися от смерти
	Люди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.
	Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей,
[300]   Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.
	Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,
	Странствовал между народов иного языка, и в то же
	Время Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,
	Смерти предавши Атрида, - народ покорился безмолвно.
[305]   Целые семь лет он властвовал в златообильной Микене;
	Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибель
	Богоподобный Орест; и убийцу сразил он, которым
	Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель.
	Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье
[310]   Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.
	В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,
	Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.
	Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,
	Дом и наследье отца благородного бросив на жертву
[315]   Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитят
	Все, и без пользы останется путь, совершенный тобою.
	Но Менелая Атрида (советую, требую) должен
	Ты посетить; он недавно в отечество прибыл из чуждых
	Стран, от людей, от которых никто, занесенный однажды
[320]   К ним по широкому морю стремительным ветром, не мог бы
	Жив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не может
	Быстрая птица, - столь страшно великой пучины пространство.
	Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,
	Или, когда пожелаешь, землею: коней с колесницей
[325]   Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал он
	Путь в Лакедемон божественный, где Менелай златовласый
	Царствует; можешь ты сам обо всем расспросить Менелая;
	Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим".
	Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила.
[330]   К Нестору слово свое обративши, сказала Афина:
	"Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;
	Должно отрезать теперь языки, и царю Посейдону
	Купно с другими богами вином сотворить возлиянье;
	Время подумать о ложе покойном и сне миротворном;
[335]   День на закате угас, и уж боле не будет прилично
	Здесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам".
	Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.
	Тут для умытия рук им служители подали воду;
	Отроки, светлым кратеры до края наполнив напитком,
[340]   В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;
	Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,
	Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,
	Сколько желала душа, Телемах благородный с Афиной
	Стали к ночлегу на свой быстроходный корабль собираться.
[345]   Нестор, гостей удержавши, сказал: "Да отнюдь не позволят
	Вечный Зевес и другие бессмертные боги, чтоб ныне
	Вы для ночлега отсюда ушли на корабль быстроходный!
	Разве одежд не найдется у нас? Неужели я нищий?
	Будто уж в доме моем ни покровов, ни мягких постелей
[350]   Нет, чтоб и сам я и гости мои насладились покойным
	Сном? Но покровов и мягких постелей найдется довольно.
	Можно ль, чтоб сын столь великого мужа, чтоб сын Одиссеев
	Выбрал себе корабельную палубу спальней, пока я
	Жив и мои сыновья обитают со мной под одною
[355]   Кровлей, чтоб всех, кто пожалует к нам, угощать дружелюбно?
	Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
	"Умное слово сказал ты, возлюбленный старец, и должен
	Волю исполнить твою Телемах: то, конечно, приличней.
	Здесь я оставлю его, чтоб покойно под кровлей твоею
[360]   Ночь он провел. Самому ж мне на черный корабль возвратиться
	Должно, чтоб наших людей ободрить и о многом сказать им:
	Я из сопутников наших старейший годами; они же
	(Все молодые, ровесники все Телемаху) по доброй
	Воле, из дружбы его в корабле проводить согласились;
[365]   Вот для чего и хочу я на черный корабль возвратиться.
	Завтра ж с зарею пойти мне к народу отважных кавконов
	Нужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалый
	Долг. Телемаха же, после того как у вас погостит он,
	С сыном своим в колеснице отправь ты, коней повелевши
[370]   Дать им проворнейших в беге и силою самых отличных".
	Так им сказав, светлоокая Зевсова дочь удалилась,
	Быстрым орлом улетев; изумился народ; изумился,
	Чудо такое своими глазами увидевши, Нестор.
	За руку взяв Телемаха, ему дружелюбно сказал он:
[375]   "Друг, ты, конечно, и сердцем не робок и силою крепок,
	Если тебе, молодому, так явно сопутствуют боги.
	Здесь из бессмертных, живущих в обителях светлых Олимпа,
	Был не иной кто, как Диева славная дочь Тритогена,
	Столь и отца твоего отличавшая в сонме аргивян.
[380]   Будь благосклонна, богиня, и к нам и великую славу
	Дай мне, и детям моим, и супруге моей благонравной;
	Я же телицу тебе однолетнюю, лбистую, в поле
	Вольно бродящую, с игом еще незнакомую, в жертву
	Здесь принесу, ей рога изукрасивши золотом чистым".
[385]   Так говорил он, молясь; и Палладою был он услышан.
	Кончив, пошел впереди сыновей и зятьев благородных
	В дом свой богато украшенный Нестор, герой геренейский;
	С Нестором в царский богато украшенный дом и другие
	Также вступили и сели порядком на креслах и стульях.
[390]   Старец тогда для собравшихся кубок наполнил до края
	Светлым вином, чрез одиннадцать лет из амфоры налитым
	Ключницей, снявшей впервые с заветной амфоры той кровлю.
	Им он из кубка свое сотворил возлиянье великой
	Дочери Зевса эгидодержавца; когда ж и другие
[395]   Все, сотворив возлиянье, вином насладились довольно,
	Каждый к себе возвратился, о ложе и сне помышляя.
	Гостю желая спокойствия, Нестор, герой геренейский,
	Сам Телемаху, разумному сыну царя Одиссея,
	В звонко-пространном покое кровать указал прорезную;
[400]   Лег близ него Писистрат, копьевержец, мужей предводитель,
	Бывший из братьев один неженатый в жилище отцовом.
	Сам же, во внутренний царского дома покой удаляся,
	Лег на постели, перестланной мягко царицею, Нестор.
	Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;
[405]   С мягкой поднялся постели и Нестор, герой геренейский,
	Вышед из спальни, он сел на обтесанных, гладких, широких
	Камнях, у двери высокой служивших седалищем, белых,
	Ярко сиявших, как будто помазанных маслом, на них же
	Прежде Нелей восседал, многоумием богу подобный;
[410]   Но уж давно уведен был судьбой в обитель Аида.
	Ныне ж на камнях Нелеевых Нестор воссел, скиптроносный
	Пестун ахеян. К нему сыновья собралися, из спален
	Вышед: Ехефрон, Персей, Стратион, и Аретос, и юный
	Богу подобный красой Фрасимед; наконец и шестой к ним,
[415]   Младший из братьев пришел, Писистрат благородный. И рядом 
	С Нестором сесть приглашен был возлюбленный сын Одиссеев.
	Речь обратил тут к собравшимся Нестор, герой геренейский:
	"Милые дети, мое повеленье исполнить спешите:
	Паче других преклонить я желаю на милость Афину,
[420]   Видимо, бывшую с нами на празднике бога великом.
	В поле один за телицей беги, чтоб немедленно с поля
	Выгнал ее к нам пастух, за стадами смотрящий; другой же
	Должен на черный корабль Телемахов пойти и позвать к нам
	Всех мореходных людей, там оставя лишь двух; напоследок
[425]   Третьим пусть будет немедленно златоискусник Лаэркос
	Призван, чтоб золотом чистым рога изукрасить телице.
	Прочие ж все оставайтесь при мне, повелевши рабыням
	В доме устроить обед изобильный, расставить порядком
	Стулья, дрова приготовить и светлой воды принести нам".
[430]   Так он сказал; все заботиться начали: с поля телицу
	Скоро пригнали; пришли с корабля Телемаховы люди,
	С ним переплывшие море; явился и златоискусник,
	Нужный для ковки металлов принесши снаряд: наковальню,
	Молот, клещи драгоценной отделки и все, чем обычно
[435]   Дело свое совершал он; пришла и богиня Афина
	Жертву принять. Тут художнику Нестор, коней обуздатель,
	Золота чистого дал; оковал им рога он телицы,
	Тщася усердно, чтоб жертвенный дар был угоден богине.
	Взяли телицу тогда за рога Стратион и Ехефрон;
[440]   Воду им руки умыть в обложенной цветами лохани
	Вынес из дома Аретос, в другой же руке он с ячменем
	Короб держал; подошел Фрасимед, ратоборец могучий,
	С острым в руке топором, поразить изготовяся жертву;
	Чашу подставил Персей. Тут Нестор, коней обуздатель,
[445]   Руки умывши, ячменем телицу осыпал и, бросив
	Шерсти с ее головы на огонь, помолился Афине;
	Следом за ним и другие с молитвой телицу ячменем
	Так же осыпали. Несторов сын, Фрасимед многосильный,
	Мышцы напрягши, ударил, и, в шею глубоко вонзенный,
[450]   Жилы топор пересек; повалилась телица; вскричали
	Дочери все, и невестки царевы, и с ними царица,
	Кроткая сердцем, Клименова старшая дочь Евридика.
	Те же телицу, приникшую к лону земли путеносной,
	Подняли - разом зарезал ее Писистрат благородный.
[455]   После, когда истощилася черная кровь и не стало
	Жизни в костях, разложивши на части ее, отделили
	Бедра и сверху их (дважды обвивши, как следует, кости
	Жиром) кровавого мяса кусками покрыли; все вместе
	Нестор зажег на костре и вином оросил искрометным;
[460]   Те ж приступили, подставив ухваты с пятью остриями.
	Бедра сожегши и сладкой утробы вкусив, остальное
	Всё разрубили на части и стали на вертелах жарить,
	Острые вертелы тихо в руках над огнем обращая.
	Тою порой Телемах Поликастою, дочерью младшей
[465]   Нестора, был отведен для омытия в баню; когда же
	Дева его и омыла и чистым натерла елеем,
	Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,
	Вышел из бани он, богу лицом лучезарным подобный;
	Место он занял близ Нестора, пастыря многих народов.
[470]   Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,
	Сели за вкусный обед, и заботливо начали слуги
	Бегать, вино наливая в сосуды златые; когда же
	Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,
	Нестор, герой геренейский, сказал сыновьям благородным:
[475]   "Дети, коней густогривых запрячь в колесницу немедля
	Должно, чтоб мог Телемах по желанию в путь устремиться".
	То повеление царское было исполнено скоро;
	Двух густогривых коней запрягли в колесницу; в нее же
	Ключница хлеб и вино на запас положила, с различной
[480]   Пищей, какая царям лишь, питомцам Зевеса, прилична.
	Тут в колесницу блестящую стал Телемах благородный;
	Рядом с ним Несторов сын Писистрат, предводитель народов,
	Стал; натянувши могучей рукою бразды, он ударил
	Сильным бичом по коням, и помчалися быстрые кони
[485]   Полем, и Пилос блистательный скоро исчез позади их.
	Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.
	Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.
	Путники прибыли в Феру, где сын Ортилоха, Алфеем
	Светлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный;
[490]   Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.
	Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.
	Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,
	Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,
	Часто коней погоняя, и кони скакали охотно.
[495]   Пышных равнин, изобильных пшеницей, достигнув, они там
	Кончили путь, совершенный конями могучими быстро;
	Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

        Перевод В. А. Жуковского




Сборник Поэм