Гомер - Одиссея



        Песнь XIV. Тридцать пятый день

	Тою порою из пристани вкруг по тропинке нагорной
	Лесом пошел он в ту сторону, где, по сказанью Афины,
	Жил свинопас богоравный, который усерднее прочих
	Царских рабов наблюдал за добром своего господина.
[5]     Он на дворе перед домом в то время сидел за работой;
	Дом же стоял на высоком, открытом и кругообзорном
	Месте, просторный, отвсюду обходный; его для свиных там
	Стад свинопас, не спросясь ни с царицей, ни с старцем Лаэртом,
	Сам, поелику его господин был отсутствен, из твердых
[10]    Камней построил; ограда терновая стены венчала;
	Тын из дубовых, обтесанных, близко один от другого
	В землю вколоченных кольев его окружал; на дворе же
	Целых двенадцать просторных закут для свиней находилось:
	Каждую ночь в те закуты свиней загоняли, и в каждой
[15]    Их пятьдесят, на земле неподвижно лежащих, там было
	Заперто - матки одни для расплода; самцы же во внешних
	Спали закутах и в меньшем числе: убавляли, пируя,
	Их женихи богоравные (сам свинопас принужден был
	Лучших и самых откормленных им посылать ежедневно);
[20]    Триста их там шестьдесят боровов налицо оставалось;
	Их сторожили четыре собаки, как дикие звери
	Злобные: сам свинопас, повелитель мужей, для себя их
	Выкормил. Сидя тогда перед домом, кроил он из крепкой
	Кожи воловьей подошвы для ног; пастухи же другие
[25]    Были в отлучке: на пажити с стадом свиней находились
	Трое, четвертый самим повелителем послан был в город
	Лучшую в стаде свинью женихам необузданным против
	Воли отдать, чтоб, зарезав ее, насладились едою.
	Вдруг вдалеке Одиссея увидели злые собаки;
[30]    С лаем они на него побежали; к земле осторожно,
	Видя опасность, присел Одиссей, но из рук уронил он
	Посох, и жалкую гибель в своем бы он встретил владенье,
	Если бы сам свинопас, за собаками бросясь поспешно,
	Выбежать, кинув работу свою, не успел из заграды:
[35]    Крикнув на бешеных псов, чтоб пугнуть их, швырять он большими
	Камнями начал; потом он сказал, обратясь к Одиссею:
	"Был бы, старик, ты разорван, когда б опоздал я минуту;
	Тяжким упреком легло б мне на сердце такое несчастье;
	Мне же и так уж довольно печалей бессмертные дали:
[40]   Здесь, о моем господине божественном сетуя, должен
	Я для незваных гостей боровов Одиссеевых жирных
	Прочить, тогда как, быть может, он сам без покрова, без пищи
	Странствует в чуждых землях меж народов иного языка
	(Если он только еще где сиянием дня веселится).
[45]    В дом мой последуй за мною, старик; я тебя дружелюбно
	Пищею там угощу и вином; отдохнувши, ты скажешь,
	Кто ты, откуда, какие беды и напасти где встретил".
	Кончил, и в дом с Одиссеем вошел свинопас богоравный;
	Там он на кучу его посадил многолиственных, свежих
[50]    Сучьев, недавно нарубленных, прежде косматою кожей
	Серны, на ней же он спал по ночам, их покрыв. Одиссею
	Был по душе столь радушный прием; он сказал свинопасу:
	"Зевса молю я и вечных богов, чтоб тебе ниспослали
	Всякое благо за то, что меня ты так ласково принял".
[55]    Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
	"Если бы, друг, кто и хуже тебя посетил нас, мы долг свой
	Гостя почтить сохранили бы свято - Зевес к нам приводит
	Нищих и странников; дар и убогий Зевесу угоден.
	Слишком же щедрыми быть нам не можно, рабам, в беспрестанном
[60]    Страхе живущим, понеже теперь господа молодые
	Властвуют нами. Кронион решил, чтоб лишен был возврата
	Он, столь ко мне благосклонный; меня б он устроил, мне дал бы
	Поле, и дом, и невесту с богатым приданым, и, словом,
	Все, что служителям верным давать господин благодушный
[65]    Должен, когда справедливые боги успехом усердье
	Их наградили, как здесь и меня за труды награждают;
	Так бы со мною здесь милостив был он, когда б мог достигнуть
	Старости дома; но нет уж его... о! зачем не Еленин
	Род истреблен! От нее сокрушились колена славнейших
[70]    Наших героев: и он за обиду Атрида с другими
	В Трою неволей пошел истребить Илион многоконный".
	Так говорил он и, поясом легкий хитон свой стянувши,
	К той отделенной закуте пошел, где одни поросята
	Заперты были; взяв двух пожирней, он обоих зарезал,
[75]    Их опалил, и на части рассек, и, на вертел наткнувши
	Части, изжарил их; кончив, горячее мясо он подал
	Гостю на вертеле, ячной мукою его пересыпав.
	После, медвяным вином деревянный наполнивши кубок,
	Сел против гостя за стол и, его приглашая к обеду:
[80]    "Странник, - сказал, - не угодно ль тебе поросятины, нашей
	Пищи убогой, отведать - свиней же одни беспощадно
	Жрут женихи, не страшась никакого за то наказанья;
	Дел беззаконных, однако, блаженные боги не любят:
	Правда одна, и благие поступки людей им угодны;
[85]    Даже разбойники, злые губители, разные земли
	Грабить обыкшие, - многой добычей, им данной Зевесом,
	Свой нагрузивши корабль и на нем возвращаясь в отчизну, -
	Страх наказанья великий в душе сохраняют; они же
	(Видно, им бога какого пророческий слышался голос),
[90]    Веря, что гибель постигла его, ни свое, как прилично,
	Весть сватовство не хотят, ни к себе возвратиться не мыслят,
	В доме, напротив, пируют его и бесчинно все грабят;
	Каждую Зевсову ночь там и каждый ниспосланный Зевсом
	День не одну и не две мы свиньи на съеденье им режем;
[95]    Там же они и вино, неумеренно пьянствуя, тратят.
	Дом же его несказанно богат был, никто из живущих
	Здесь благородных мужей - на твердыне ли черного Зама
	Или в Итаке - того не имел; получал он дохода
	Боле, чем десять у нас богачей; я сочту по порядку:
[100]   Стад криворогих быков до двенадцати было, овечьих
	Также, и столько ж свиных, и не менее козьих (пасут их
	Здесь козоводы свои и наемные); также на разных
	Паствах еще здесь гуляет одиннадцать козьих особых
	Стад; и особые их стерегут на горах козоводы;
[105]   Каждый из тех козоводов вседневно, черед наблюдая,
	В город с жирнейшей козою, меж лучшими выбранной, ходит;
	Так же вседневно и я, над стадами свиными здесь главный,
	Лучшего борова им на обед посылать приневолен".
	Так говорил он, а гость той порою ел мясо, усердно
[110]   Пил и молчал, женихам истребление в мыслях готовя.
	Пищей божественной душу свою насладивши довольно,
	Кубок он свой, из которого сам пил, хозяину подал
	Полный вина - и его свинопас с удовольствием принял;
	Гость же, к нему обратившися, бросил крылатое слово:
[115]   "Друг, расскажи о купившем тебя господине, который
	Был так несметно богат, так могуч и потом, говоришь ты,
	В Tpoe погиб, за обиду отмщая Атреева сына;
	Знать я желаю: не встретился ль где он случайно со мною?
	Зевсу и прочим бессмертным известно, могу ли в свою вам
[120]   Очередь что про него рассказать - я давно уж скитаюсь".
	Так свинопас, повелитель мужей, отвечал Одиссею:
	"Старец, теперь никакой уж из странников, много бродивших,
	Радостной вестью об нем ни жены не обманет, ни сына.
	Часто в надежде, что их, угостив, одарят, здесь бродяги
[125]   Лгут, небылицы и басни о нем вымышляя; и кто бы,
	Странствуя в разных землях, ни зашел к нам в Итаку, уж верно
	Явится к нашей царице с нелепою сказкой о муже;
	Ласково всех принимает она и рассказы их жадно
	Слушает все, и с ресниц у внимающей падают капли
[130]   Слез, как у всякой жены, у которой погиб в отдаленье
	Муж. Да и ты нам, старик, небылицу расскажешь охотно,
	Если хламиду тебе иль хитон за труды посулим мы.
	Нет, уж, конечно, ему иль собаки, иль хищные птицы
	Кожу с костей оборвали - и с телом душа разлучилась,
[135]   Или он рыбами съеден морскими, иль кости на взморье
	Где-нибудь, в зыбком песке глубоко погребенные, тлеют;
	Так он погиб, в сокрушенье великом оставив домашних
	Всех, наипаче меня; никогда, никогда не найти уж
	Мне господина столь доброго, где бы я ни жил, хотя бы
[140]   Снова по воле бессмертных к отцу был и к матери милой
	В дом приведен, где родился, где годы провел молодые.
	Но не о том я крушуся, хотя и желал бы хоть раз их
	Образ увидеть глазами, хоть раз посетить их в отчизне, -
	Нет, об одном Одиссее далеком я плачу; ах, добрый
[145]   Гость мой, его и далекого здесь не могу называть я
	Просто по имени (так он со мною был милостив); братом
	Милым его я, хотя и в разлуке мы с ним, называю".
	Царь Одиссеи хитроумный сказал, отвечая Евмею:
	"Если, не веря вестям, утверждаешь ты, друг, что сюда он
[150]   Боле не будет, и если уж так ты упорен рассудком,
	Я не скажу ничего; но лишь в том, что наверное скоро
	К вам Одиссей возвратится, дам клятву; а мне ты заплатишь
	Только тогда, как вхоДящего в дом свой его здесь увидишь:
	Платье тогда подаришь мне, хитон и хламиду; до тех пор,
[155]   Сколь ни великую бедность терплю, ничего не приму я;
	Мне самому ненавистней Аидовых врат ненавистных
	Каждый обманщик, ко лжи приневоленный бедностью тяжкой;
	Я же Зевесом владыкой, твоей гостелюбной трапезой,
	Также святым очагом Одиссеева дома клянуся
[160]   Здесь, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я;
	Прежде, чем солнце окончит свой круг, Одиссей возвратится;
	Прежде, чем месяц наставший сменен наступающим будет,
	Вступит он в дом свой; и мщенье тогда совершится над каждым,
	Кто Пенелопу и сына его дерзновенно обидел".
[165]   Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
	"Нет, ни за вести свои ты от нас не получишь награды,
	Добрый мой гость, ни сюда Одиссей не придет; успокойся ж,
	Пей, и начнем говорить о другом; мне и слышать об этом
	Тяжко; и сердце всегда обливается кровью, когда мне
[170]   Кто здесь хоть словом напомнит о добром моем господине.
	Также и клятвы давать не трудись; возвратится ли, нет ли
	К нам господин мой, как все бы желали мы - я, Пенелопа,
	Старец Лаэрт и подобный богам Телемах, - но о сыне
	Боле теперь, чем о славном, родившем его Одиссее,
[175]   Я сокрушаюсь: как ветвь молодая, воспитан богами
	Был он; я мнил, что со временем, мужеской силы достигнув,
	Будет подобно отцу он прекрасен и видом и станом, -
	Знать, неприязненный демон какой иль враждующий смертный
	Разум его помутил: чтоб узнать об отце отдаленном,
[180]   В Пилос божественный поплыл он; здесь же, укрывшись в засаде,
	Ждут женихи, чтоб, его умертвив на возвратной дороге,
	В нем и потомство Аркесия все уничтожить в Итаке.
	Мы же, однако, оставим его - попадется ль им в руки
	Он, избежит ли их козней, спасенный Зевесом, - теперь ты
[185]   Мне расскажи, что с тобой и худого и доброго было
	В свете? Скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:
	Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?
	Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогой
	Прибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш
[190]    (Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты".
	Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
	"Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.
	Если б мы оба с тобой запаслися на долгое время
	Пищей и сладким питьем и глаз на глаз осталися двое
[195]   Здесь пировать на просторе, отправив других на работу,
	То и тогда, ежедневно рассказ продолжая, едва ли
	В год бы я кончил печальную повесть о многих напастях,
	Мной претерпенных с трудом несказанным по воле бессмертных.
	Славлюсь я быть уроженцем широкоравнинного Крита;
[200]   Сын я богатого мужа; и вместе со мною других он
	Многих имел сыновей, им рожденных и выросших дома;
	Были они от законной супруги; а я от рабыни,
	Купленной им, родился, но в семействе почтен как законный
	Сын был отцом благородным, Кастором, Гилаксовым сыном;
[205]   Он же от всех обитателей Крита, как бог, уважаем
	Был за богатство, за власть и за доблесть сынов многославных;
	Но приносящие смерть, беспощадно-могучие Керы
	В область Аида его увели; сыновья же, богатства
	Все разделив меж собою по жеребью, дали мне самый
[210]   Малый участок и дом небольшой для житья; за меня же
	Вышла богатых родителей дочь; предпочтен был другим я
	Всем женихам за великую доблесть; на многое годный,
	Был я в деле военном не робок... но все миновалось;
	Я лишь солома теперь, по соломе, однако, и прежний
[215]   Колос легко распознаешь ты; ныне ж я бедный бродяга.
	С мужеством бодрым Арей и богиня Афина вселили
	Мне боелюбие в сердце; не раз выходил я, созвавши
	Самых отважнейших, против врагов злонамеренных в битву;
	Мыслью о смерти мое никогда не тревожилось сердце;
[220]   Первый, напротив, всегда выбегал я с копьем, чтоб настигнуть
	В поле противника, мне уступавшего ног быстротою;
	Смелый в бою, полевого труда не любил я, ни тихой
	Жизни домашней, где милым мы детям даем воспитанье;
	Островесельные мне корабли привлекательней были;
[225]   Бой и крылатые стрелы и медноблестящие копья,
	Грозные, в трепет великий и в страх приводящие многих,
	Были по сердцу мне - боги любовь к ним вложили мне в сердце:
	Люди не сходны, те любят одно, а другие другое.
	Прежде, чем в Трою пошло броненосное племя ахеян,
[230]   Девять я раз в корабле быстроходном с отважной дружиной
	Против людей иноземных ходил - и была нам удача;
	Лучшее брал я себе из добыч, и по жеребью также
	Много на часть мне досталось; свое увеличив богатство,
	Стал я могуч и почтен меж народами Крита; когда же
[235]   Грозно гремящий Зевес учредил роковой для ахеян знаменитых,
	Путь, сокрушивший колена столь многих мужей
	С Идоменеем, царем многославным, от критян был избран
	Я с кораблями идти к Илиону; и было отречься
	Нам невозможно: мы властью народа окованы были.
[240]   Девять там лет воевали упорно мы, чада ахеян;
	Но на десятый, когда, ниспровергнув Приамов великий
	Град, мы к своим кораблям возвратилися, бог разлучил нас.
	Мне, злополучному, бедствия многие Зевс приготовил.
	Целый месяц провел я с детьми и с женою в семейном
[245]   Доме, великим богатством моим веселясь; напоследок
	Сильно в Египет меня устремило желание; выбрав
	Смелых товарищей, я корабли изготовил; их девять
	Там мы оснастили новых; когда ж в корабли собралися
	Бодрые спутники, целых шесть дней до отплытия все мы
[250]   Там пировали; я много зарезал быков и баранов
	В жертву богам, на роскошное людям моим угощенье;
	Но на седьмой день, покинувши Крит, мы в открытое море
	Вышли и с быстропопутным, пронзительнохладным Бореем
	Плыли, как будто по стремю, легко; и ничем ни один наш
[255]   Не был корабль поврежден; нас, здоровых, веселых и бодрых,
	По морю мчали они, повинуясь кормилу и ветру.
	Дней через пять мы к водам светлоструйным потока Египта
	Прибыли: в лоне потока легкоповоротные наши
	Все корабли утвердив, я велел, чтоб отборные люди
[260]   Там, на морском берегу, сторожить их остались; другим же
	Дал приказание с ближних высот обозреть всю окрестность.
	Вдруг загорелось в них дикое буйство; они, обезумев,
	Грабить поля плодоносные жителей мирных Египта
	Бросились, начали жен похищать и детей малолетних,
[265]   Зверски мужей убивая, - тревога до жителей града
	Скоро достигла, и сильная ранней зарей собралася
	Рать; колесницами, пешими, яркою медью оружий
	Поле кругом закипело; Зевес, веселящийся громом,
	В жалкое бегство моих обратил, отразить ни единый
[270]   Силы врага не поспел, и отвсюду нас смерть окружила;
	Многих тогда из товарищей медь умертвила, и многих
	Пленных насильственно в град увлекли на печальное рабство.
	Я благовремение был вразумлен всемогущим Зевесом.
	(О, для чего избежал я судьбины и верной не встретил
[275]   Смерти в Египте! Мне злее беды приготовил Кронион.)
	Сняв с головы драгоценно-украшенный кожаный шлем мой,
	Щит мой сложивши с плеча и копье медноострое бросив,
	Я подбежал к колеснице царя и с молитвой колена
	Обнял его; он меня не отвергнул; но, сжалясь, с ним рядом
[280]   Сесть в колесницу велел мне, лиющему слезы, и в дом свой
	Царский со мной удалился - ас копьями следом за нами
	Много бежало их, смертию мне угрожавших; избавлен
	Был я от смерти царем - он во гнев привести гостелюбца
	Зевса, карателя строгого дел злочестивых, страшился.
[285]   Целых семь лет я провел в стороне той и много богатства
	Всякого собрал: египтяне щедро меня одарили;
	Год напоследок осьмой приведен был времен обращеньем;
	Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик коварный,
	Злой кознодей, от которого много людей пострадало;
[290]   Он, увлекательной речью меня обольстив, Финикию,
	Где и поместье и дом он имел, убедил посетить с ним:
	Там я гостил у него до скончания года. Когда же
	Дни протекли, миновалися месяцы, полного года
	Круг совершился и Оры весну привели молодую,
[295]   B Ливию с ним в корабле, облетатсле моря, меня он
	Плыть пригласил, говоря, что товар свой там выгодно сбудем;
	Сам же, напротив, меня, не товар наш, продать там замыслил;
	С ним и поехал я, против желанья, добра не предвидя.
	Мы с благосклонно-попутным, пронзительнохладным Бореем
[300]   Плыли; уж Крит был за нами... Но Дий нам готовил погибель;
	Остров из наших очей в отдаленье пропал, и исчезла
	Всюду земля, и лишь небо, с водами слиянное, зрелось;
	Бог громовержец Кронион тяжелую темную тучу
	Прямо над нашим сгустил кораблем, и под ним потемнело
[305]   Море; и вдруг, заблистав, он с небес на корабль громовую
	Бросил стрелу; закружилось пронзенное судно, и дымом
	Серым его обхватило; все разом товарищи были
	Сброшены в воду, и все, как вороны морские, рассеясь,
	В шумной исчезли пучине - возврата лишил их Кронион
[310]   Всех; лишь объятого горем великим меня надоумил
	Вовремя он корабля остроносого мачту руками
	В бурной тревоге схватить, чтоб погибели верной избегнуть;
	Ветрам губящим во власть отдался я, привязанный к мачте.
	Девять носявшися дней по волнам, на десятый с наставшей
[315]   Ночью ко брегу феспротов высокобегущей волною
	Был принесен я; Федон, благомыслящий царь их, без платы
	Долго меня у себя угощал, поелику я милым
	Сыном его был, терзаемый голодом, встречен и в царский
	Дом приведен: на его я, покуда мы шли, опирался
[320]   Руку; когда же пришли мы, он дал мне хитон и хламиду.
	Там я впервые узнал о судьбе Одиссея; сказал мне
	Царь, что гостил у него он, в отчизну свою возвращаясь;
	Мне и богатство, какое скопил Одиссей, показал он:
	Золото, медь и железную утварь чудесной работы;
[325]   Даже и внукам в десятом колене достанется много -
	Столько сокровищ царю Одиссей в сохраненье оставил;
	Сам же пошел, мне сказали, в Додону затем, чтоб оракул
	Темно-сенистого Диева дуба его научил там,
	Как, по отсутствии долгом - открыто ли, тайно ли, - в землю
[330]   Тучной Итаки ему возвратиться удобнее будет?
	Мне самому, совершив возлияние в доме, поклялся
	Царь, что и быстрый корабль уж устроен и собраны люди
	В милую землю отцов проводить Одиссея; меня же
	Он наперед отослал, поелику корабль приготовлен
[335]   Был для феспротов, в Дулихий, богатый пшеницею, шедших;
	Он повелел, чтоб к Акасту царю безопасно я ими
	Был отвезен. Но они злонамеренным сердцем иное
	Дело замыслили, в бедствие ввергнуть меня сговорившись.
	Только от брега феспротов корабль отошел мореходный,
[340]   Час наступил, мне назначенный ими для жалкого рабства.
	Силой сорвавши с меня и хитон и хламиду, они мне
	Вместо их бедное рубище дали с нечистой рубашкой,
	В жалких лохмотьях, как можешь своими глазами ты видеть.
	Вечером прибыли мы к берегам многогорной Итаки.
[345]   Тут с корабля крепкозданного - прежде веревкою, плотно
	Свитою, руки и ноги связав мне,- все на берег вместе
	Вышли, чтоб, сев на зыбучем песке, там поужинать сладко.
	Я же от тягостных уз был самими богами избавлен.
	Голову платьем, изорванным в тряпки, свою обернувши,
[350]   Бережно с судна я к морю, скользя по кормилу, спустился;
	Бросясь в него, я поспешно, обеими правя руками,
	Поплыл и силы свои напрягал, чтоб скорее из глаз их
	Скрыться; в кустарнике, густо покрытом цветами, лежал я,
	Клубом свернувшись; они ж в бесполезном искании с криком
	Бегали мимо меня; напоследок, нашед неудобным
[355]   Доле напрасно бродить, возвратились назад и, собравшись
	Все на корабль свой, пустилися в путь; так самими богами
	Был я спасен, и они же меня проводили в жилище
	Многоразумного мужа: еще не судьба умереть мне".
[360]   Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
	"Бедный скиталец, все сердце мое возмутил ты рассказом
	Многих твоих приключений, печалей и странствий далеких.
	Только одно не в порядке: зачем о царе Одиссее
	Ты помянул? И зачем так на старости лет бесполезно
[365]   На ветер лжешь? По несчастью, я слишком уверен, что мне уж
	Здесь не видать моего господина; жестоко богами
	Был он преследуем; если б он в Трое погиб на сраженье,
	Иль у друзей на руках, перенесши войну, здесь скончался,
	Холм гробовой бы над ним был насыпан ахейским народом,
[370]   Сыну б великую славу на все времена он оставил...
	Ныне же Гарпии взяли его, и безвестно пропал он.
	Я же при стаде живу здесь печальным пустынником; в город
	К ним не хожу я, как разве когда Пенелопой бываю
	Призван, чтоб весть от какого пришельца услышать; они же
[375]   Гостя вопросами жадно, усевшись кругом, осыпают
	Все - как и те, кто о нем, о возлюбленном, искренно плачут,
	Так и все те, кто его здесь имущество грабят без платы.
	Я ж не терплю ни вестей, ни расспросов о нем бесполезных
	С тех пор, как был здесь обманут бродягой этольским, который,
[380]   Казни страшась за убийство, повсюду скитался и в дом мой
	Случаем был заведен; я его с уважением принял;
	"Видел я в Крите, в царевом дворце Одиссея, - сказал он, -
	Там исправлял он свои корабли, потерпевшие в бурю.
	Летом иль осенью (так говорил Одиссей мне), в Итаку
[385]   Я и товарищи будем с несметно-великим богатством".
	Ты же, старик, испытавший столь много, нам посланный Днем,
	Баснею мне угодить иль меня успокоить не думай;
	Мной не за это уважен, не тем мне любезен ты будешь -
	Нет, я Зевеса страшусь гостелюбца, и сам ты мне жалок".
[390]   Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
	"Подлинно, слишком уж ты недоверчив, мой добрый хозяин,
	Если и клятва моя не вселяет в тебя убежденья;
	Можем, однако, мы сделать с тобой уговор, и пускай нам
	Будут обоим поруками боги, владыки Олимпа:
[395]   Если домой возвратится, как я говорю, господин твой -
	Дав мне хитон и хламиду, меня ты в Дулихий, который
	Сердцем так жажду увидеть, отсюда отправишь; когда же,
	Мне вопреки, господин.твой домой не воротится - всех ты
	Слуг соберешь и с утеса низвергнешь меня, чтоб вперед вам
[400]   Басен нелепых не смели рассказывать здесь побродяги".
	Страннику так, отвечая, сказал свинопас богоравный:
	"Друг, похвалу б повсеместную, имя бы славное нажил
	Я меж людьми и теперь и в грядущее время, когда бы,
	В дом свой принявши тебя и тебя угостив, как прилично,
[405]   Жизнь дорогую твою беззаконным убийством похитил;
	С сердцем веселым Крониону мог бы тогда я молиться.
	Время, однако, нам ужинать; скоро воротятся люди
	С паствы - тогда и желанную вечерю здесь мы устроим".
	Так говорили о многом они, собеседуя сладко.
[410]   Скоро с стадами своими пришли пастухи свиноводы;
	Стали свиней на ночлег их они загонять, и с ужасным
	Визгом и хрюканьем свиньи, спираясь, ломились в закуты.
	Тут пастухам подчиненным сказал свинопас богоравный:
	"Лучшую выбрать свинью, чтоб, зарезав ее, дорогого
[415]   Гостя попотчевать, с ним и самим насладиться едою;
	Много тяжелых забот нам от наших свиней светлозубых;
	Плод же тяжелых забот пожирают без платы другие".
	Так говоря, топором разрубал он большие полена;
	Те же, свиньи) пятилетнюю, жирную, взяв и вогнавши
[420]   В горницу, с ней подошли к очагу: свинопас богоравный
	(Сердцем он набожен был) наперед о бессмертных подумал;
	Шерсти щепотку сорвав с головы у свиньи светлозубой,
	Бросил ее он в огонь; и потом, всех богов призывая,
	Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.
[425]   Тут он ударил свинью сбереженным от рубки поленом;
	Замертво пала она, и ее опалили, дорезав,
	Тотчас другие, рассекли на части, и первый из каждой
	Части кусок, отложенный на жир для богов, был Евмеем
	Брошен в огонь, пересыпанный ячной мукой; остальные ж
[430]   Части, на острые вертелы вздев, на огне осторожно
	Начали жарить, дожарив же, с вертелов сняли и кучей
	Все на подносные доски сложили. И поровну начал
	Пищею всех оделять свинопас: он приличие ведал.
	На семь частей предложенное все разделив, он назначил
[435]   Первую нимфам и Эрмию, Майину сыну, вторую;
	Прочие ж каждому, как кто сидел, наблюдая порядок,
	Роздал, но лучшей, хребтовою частью свиньи острозубой
	Гостя почтил; и вниманьем таким несказанно довольный,
	Голос возвысив, сказал Одиссей хитроумный: "Да будет
[440]   Столь же, Евмей, и к тебе многомилостив вечный Кронион,
	Сколь ты ко мне, сироте старику, был приветлив и ласков".
	Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
	"Ешь на здоровье, таинственный гость мой, и нашим доволен
	Будь угощеньем; одно нам дарует, другого лишает
[445]   Нас своенравный в даяньях Кронион; ему все возможно".
	С сими словами он, первый кусок отделивши бессмертным
	В жертву, пурпурным наполненный кубок вином Одиссею
	Градорушителю подал; тот сел за прибор свой; и мягких
	Хлебов принес им Месавлий, который, в то время как в Трое
[450]   Царь Одиссей находился, самим свинопасом из денег
	Собственных был, без согласья царицы, без спроса с Лаэртом,
	Куплен, для разных прислуг, у тафийских купцов мореходных.
	Подняли руки они к приготовленной лакомой пище.
	После ж, когда насладились довольно питьем и едою,
[455]   Хлеб со стола был проворным Месавлием снят; а другие,
	Сытые хлебом и мясом, на ложе ко сну обратились.
	Мрачно-безлунна была наступившая ночь, и Зевесов
	Ливень холодный шумел, и Зефир бушевал дожденосный.
	Начал тогда говорить Одиссей (он хотел, чтоб хозяин
[460]   Дал ему мантию, или свою, иль с кого из других им
	Снятую, ибо о нем он с великим радушием пекся):
	"Слушай, Евмей, и послушайте все вы: хочу перед вами
	Делом одним я похвастать - вино мне язык развязало;
	Сила вина несказанна: она и умнейшего громко
[465]   Петь и безмерно смеяться и даже плясать заставляет;
	Часто внушает и слово такое, которое лучше б
	Было сберечь про себя. Но я начал, и должен докончить.
	О, для чего я не молод, как прежде, и той не имею
	Силы, как в Трое, когда мы однажды сидели в засаде!
[470]   Были Атрид Менелай с Одиссеем вождями; и с ними
	Третий начальствовал я, к ним приставший по их приглашенью;
	К твердо-высоким стенам многославного града пришедши,
	Все мы от них недалеко в кустарнике, сросшемся густо,
	Между болотной осоки, щитами покрывшись, лежали
[475]   Тихо. Была неприязненна ночь, прилетел полуночный
	Ветер с морозом, и сыпался шумно-холодной метелью
	Снег, и щиты хрусталем от мороза подернулись тонким.
	Теплые мантии были у всех и хитоны; и спали,
	Ими одевшись, спокойно они под своими щитами;
[480]   Я ж, безрассудный, товарищу мантию отдал, собравшись
	В путь, не подумав, что ночью дрожать от мороза придется;
	Взял со щитом я лишь пояс один мой блестящий; когда же
	Треть совершилася ночи и звезды склонилися с неба,
	Так я сказал Одиссею, со мною лежавшему рядом,
[485]   Локтем его подтолкнув (во мгновенье он понял, в чем дело):
	"О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
	Смертная стужа, порывистый ветер и снег хладоносный
	Мне нестерпимы; я мантию бросил; хитон лишь злой демон
	Взять надоумил меня; никакого нет средства согреться".
[490]   Так я сказал. И недолго он думал, что делать: он первый
	Был завсегда и на умный совет и на храброе дело.
	Шепотом на ухо мне отвечал он: "Молчи, чтоб не мог нас
	Кто из ахеян, товарищей наших, здесь спящих, подслушать".
	Так отвечав мне, привстал он и, голову локтем подперши,
[495]   "Братья, - сказал, - мне приснился божественный сон; мы далеко,
	Слишком далеко от наших зашли кораблей; не пойдет ли
	Кто к Агамемнону, пастырю многих народов, Атриду,
	С просьбой, чтоб в помощь людей нам прислать с кораблей не замедлил".
	Так он сказал. Поднялся, пробудившись, Фоат Андремонид;
[500]   Сбросив для легкости с плеч пурпуровую мантию, быстро
	Он побежал к кораблям; я ж, оставленным платьем одевшись,
	Сладко проспал до явления златопрестольной Денницы.
	О, для чего я не молод, не силен, как в прежние годы!
	Верно, тогда бы и мантию дали твои свинопасы
[505]   Мне - из приязни ль, могучего ль мужа во мне уважая.
	Ныне ж кто хилого нищего в рубище бедном уважит?"
	Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
	"Подлинно чудною повестью нас ты, мой гость, позабавил;
	Нет ничего неприличного в ней, и на пользу рассказ твой
[510]   Будет: ни в платье ты здесь и ни в чем, для молящего, много
	Бед испытавшего странника нужном, отказа не встретишь;
	Завтра, однако, в свое ты оденешься рубище снова;
	Мантий у нас здесь запасных не водится, мы не богаты
	Платьем; у каждого только одно: он его до износа
[515]   С плеч не скидает. Когда же возлюбленный сын Одиссеев
	Будет домой, он и мантию даст и хитон, чтоб одеться
	Мог ты, и в сердцем желанную землю ты будешь отправлен".
	Кончив, он встал и, пошед, близ огня приготовил постелю
	Гостю, накрывши овчиной ее и косматою козьей
[520]   Шкурою; лег Одиссей на постель; на него он набросил
	Теплую, толсто-сотканную мантию, ею ж во время
	Зимней, бушующей дико метели он сам одевался;
	Сладко на ложе своем отдыхал Одиссей; и другие
	Все пастухи улеглися кругом. Но Евмей, разлучиться
[525]   C стадом свиней опасаясь, не лег, не заснул; он, поспешно
	Взявши оружие, в поле идти изготовился. Видя,
	Как он ему и далекому верен, в душе веселился
	Тем Одиссей. Свинопас же, на крепкие плечи повесив
	Меч свой, оделся косматой, от ветра защитной, широкой
[530]   Мантией, голову шкурой козы длинношерстной окутал,
	После копье на собак и на встречу с ночным побродягой
	Взял и в то место пошел ночевать, где клычистые свиньи
	Спали под сводом скалы, недоступным дыханью Борея.

        Перевод В. А. Жуковского




Сборник Поэм