Гомер - Иллиада



      Песнь IV. Нарушение клятв. Обход войск Агамемноном

         Боги, у Зевса отца на помосте златом заседая,
         Мирно беседу вели; посреди их цветущая Геба
         Нектар кругом разливала; и, кубки приемля златые,
         Чествуют боги друг друга, с высот на Трою взирая.
 5       Вдруг Олимпиец Кронион замыслил Геру прогневать
         Речью язвительной; он, издеваясь, беседовать начал:
         "Две здесь богини, помощницы в бранях царя Менелая:
         Гера Аргивская и Тритогения Алалкомена.
         Обе, однако, далеко сидя и с Олимпа взирая,
 10      Тем утешаются; но с Александром везде Афродита,
         Помощь ему подает, роковые беды отражает,
         И сегодня любимца спасла, трепетавшего смерти.
         Но, очевидно, победа над ним Менелая героя.
         Боги, размыслим, чем таковое деяние кончить?
 15      Паки ли грозную брань и печальную распрю воздвигнем
         Или возлюбленный мир меж двумя племенами положим?
         Если сие божествам и желательно всем, и приятно,
         Будет стоять нерушимою Троя Приама владыки,
         И с Еленой Аргивскою в дом Менелай возвратится".
 20      Так он вещал; негодуя, вздыхали Афина и Гера;
         Вместе сидели они и троянам беды умышляли.
         Но Афина смолчала; не молвила, гневная, слова
         Зевсу отцу, а ее волновала свирепая злоба.
         Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула к Зевсу:
 25      "Сердцем жестокий Кронион! какой ты глагол произносишь?
         Хочешь ты сделать и труд мой ничтожным, и пот мой бесплодным,
         Коим, трудясь, обливалася? Я истомила и коней,
         Рать подымая на гибель Приаму и чадам Приама.
         Волю твори; но не все от бессмертных ее мы одобрим".
 30      Ей негодующей сердцем ответствовал Зевс тучеводец:
         "Злобная; старец Приам и Приамовы чада какое
         Зло пред тобой сотворили, что ты непрестанно пылаешь
         Град Илион истребить, благолепную смертных обитель?
         Если б могла ты, войдя во врата и троянские стены,
 35      Ты бы пожрала живых и Приама, и всех Приамидов,
         И троянский народ, и тогда б лишь насытила злобу!
         Делай, что сердцу угодно; да горький сей спор напоследок
         Грозной вражды навсегда между мной и тобой не положит.
         Слово еще изреку я, а ты впечатлей его в сердце:
 40      Если и я, пылающий гневом, когда возжелаю
         Град ниспровергнуть, отчизну любезных тебе человеков, -
         Гнева и ты моего не обуздывай, дай мне свободу!
         Град сей тебе я предать соглашаюсь, душой несогласный.
         Так, под сияющим солнцем и твердью небесною звездной
 45      Сколько ни зрится градов, населенных сынами земными,
         Сердцем моим наиболее чтима священная Троя,
         Трои владыка Приам и народ копьеносца Приама.
         Там никогда мой алтарь не лишался ни жертвенных пиршеств,
         Ни возлияний, ни дыма: сия бо нам честь подобает".
 50      Вновь провещала к нему волоокая Гера богиня:
         "Три для меня наипаче любезны ахейские града:
         Аргос, холмистая Спарта и град многолюдный Микена.
         Их истреби ты, когда для тебя ненавистными будут;
         Я не вступаюсь за них и отнюдь на тебя не враждую.
 55      Сколько бы в гневе моем ни противилась их истребленью,
         Я не успела б и гневная: ты на Олимпе сильнейший.
         Но труды и мои оставаться должны ли бесплодны?
         Я божество, как и ты, исхожу от единого рода;
         И, богиня старейшая, дщерь хитроумного Крона,
 60      Славой сугубой горжусь, что меня и сестрой и супругой
         Ты нарицаешь, - ты, над бессмертными всеми царящий.
         Но оставим вражду и, смиряяся друг перед другом,
         Оба взаимно уступим, да следуют нам и другие
         Боги бессмертные. Ныне, Кронид, повели ты Афине
 65      Быстро сойти к истребительной брани троян и данаев;
         Пусть искушает она, чтоб славою гордых данаев
         Первые Трои сыны оскорбили, разрушивши клятву".
         Так говорила, - и внял ей отец и бессмертных и смертных;
         Речи крылатые он устремил к светлоокой Афине:
 70      "Быстро, Афина, лети к ополченыо троян и данаев;
         Там искушай и успей, чтоб славою гордых данаев
         Первые Трои сыны оскорбили, разрушивши клятву".
         Рек - и подвигнул давно пылавшую сердцем Афину:
         Бурно помчалась богиня, с Олимпа высокого бросясь.
 75      Словно звезда, какую Кронион Зевс посылает
         Знаменьем или пловцам, иль воюющим ратям народов,
         Яркую; вкруг, из нее неисчетные сыплются искры, -
         В виде таком устремляясь на землю, Паллада Афина
         Пала в средину полков: изумление обняло зрящих
 80      Конников храбрых троян и медянодоспешных данаев;
         Так говорил не один ратоборец, взглянув на другого:
         "Снова войне ненавистной, снова сече кровавой
         Быть перед Троей; или полагает мир между нами
         Зевс всемогущий, который меж смертными браней решитель".
 85      Так не один говорил в ополченьях троян и ахеян.
         Зевсова ж дочь, Антенорова сына приявшая образ,
         Мужа Лаодока храброго, в сонмы троянские входит,
         Пандара, богу подобного, ищет, кругом вопрошая;
         Видит его: непорочный и доблестный сын Ликаонов,
 90      Пандар, стоял и при нем густые ряды щитоносцев,
         Воев, пришедших за ним от священных потоков Эсепа.
         Став близ него, устремила богиня крылатые речи:
         "Будешь ли мне ты послушен, воинственный сын Ликаона?
         Смеешь ли быстрой стрелою ударить в царя Менелая?
 95      В Трое от каждого ты благодарность и славу стяжаешь;
         Более ж всех от Приамова сына, царя Александра.
         Так, от него ты от первого дар понесешь знаменитый,
         Если узрит он, что царь Атрейон, Менелай браноносный,
         Свержен твоею стрелой, на костер подымается грустный.
100      Пандар, дерзай! порази Менелая, высокого славой!
         Прежде ж обет сотвори луконосцу ликийскому, Фебу,
         Агнцев ему первородных принесть знаменитую жертву,
         В отческий дом возвратяся, в священные Зелий стены".
         Так говоря, безрассудного сердце Афина подвигла.
105      Лук обнажил он лоснистый, рога быстроскачущей серны,
         Дикой, которую некогда сам он под перси уметил,
         С камня готовую прянуть; ее, ожидавший в засаде,
         В грудь он стрелой угодил и хребтом опрокинул на камень.
         Роги ее от главы на шестнадцать ладоней вздымались.
110      Их, обработав искусно, сплотил рогодел знаменитый,
         Вылощил ярко весь лук и покрыл его златом поверхность.
         Лук сей блестящий, стрелец натянувши, искусно изладил,
         К долу склонив; и щитами его заградила дружина,
         В страхе, да слуги Арея в него не ударят, ахейцы,
115      Прежде чем будет пронзен Менелай, воевода ахеян.
         Пандар же крышу колчанную поднял и выволок стрелу,
         Новую стрелу крылатую, черных страданий источник.
         Скоро к тугой тетиве приспособил он горькую стрелу,
         И, обет сотворя луконосцу ликийскому, Фебу,
120      Агнцев ему первородных принесть знаменитую жертву,
         В отческий дом возвратяся, в священные Зелий стены,
         Разом повлек он и уши стрелы, и воловую жилу;
         Жилу привлек до сосца и до лука железо пернатой;
         И едва круговидный огромный свой лук изогнул он,
125      Рог заскрипел, тетива загудела, и прянула стрелка
         Остроконечная, жадная в сонмы влететь сопротивных.
         Но тебя, Менелай, не оставили жители неба,
         Вечные боги, и первая дщерь светлоокая Зевса:
         Став пред тобою, она возбраняет стреле смертоносной
130      К телу касаться, ее отражает, как нежная матерь
         Гонит муху от сына, сном задремавшего сладким.
         Медь направляет богиня туда, где застежки златые
         Запон смыкали и где представлялася броня двойная:
         Бурно пернатая горькая в сомкнутый запон упала
135      И насквозь просадила изящно украшенный запон,
         Броню насквозь, украшением пышную, быстро пробила,
         Навязь медную, тела защиту, стрел сокрушенье,
         Часто его защищавшую, самую навязь пронзила
         И рассекла, могучая, верхнюю кожу героя;
140      Быстро багряная кровь заструилась из раны Атрида.
         Так, как слоновая кость, обагренная в пурпур женою,
         Карскою или меонской, для пышных нащечников коням,
         В доме лежит у владелицы: многие конники страстно
         Жаждут обресть; но лежит драгоценная царская утварь,
145      Должная быть и коню украшеньем, и коннику славой, -
         Так у тебя, Менелай, обагрилися пурпурной кровью
         Бедра крутые, красивые ноги и самые глезны.
         В ужас пришел Атрид, повелитель мужей Агамемнон,
         Брата увидевши кровь, изливавшуюсь током из язвы.
150      В ужас пришел и сам Менелай, воеватель отважный;
         Но лишь увидел шипы и завязку пернатой вне тела,
         Вновь у Атреева сына исполнились мужества перси.
         Тяжко стеная и за руку брата держа, Агамемнон
         Так между тем говорил, и кругом их стенала дружина:
155      "Милый мой брат! на погибель тебе договор заключил я,
         Выставив против троян одного за данаев сражаться:
         Ими пронзен ты; попрали трояне священную клятву!
         Но не будут ничтожными клятва, кровавая жертва,
         Вин возлиянье и рук сопряженье на верность обета.
160      Если теперь совершить Олимпийский Зевес не рассудит,
         Поздно, но он совершит, - и трояне великою платой,
         Женами их, и детьми, и своими главами заплатят.
         Твердо уверен я в том, убеждаяся духом и сердцем,
         Будет некогда день, как погибнет высокая Троя,
165      Древний погибнет Приам и народ копьеносца Приама.
         Зевс Эгиох, обитатель эфира высокоцарящий,
         Сам над главами троян заколеблет ужасным эгидом,
         Сим вероломством прогневанный; то неминуемо будет.
         Но меж тем, Менелай, и жестокая будет мне горесть,
170      Если умрешь ты, о брат мой, и жизни предел здесь окончишь.
         Я, отягченный стыдом, отойду в многожаждущий Аргос!
         Скоро тогда по отечестве все затоскуют ахейцы.
         В славу Приаму и в радость троянам, здесь мы оставим
         Нашу Елену, и кости твои середь поля истлеют,
175      Легшие в чуждой троянской земле, не свершенному делу.
         Скажет тогда не один беспредельно надменный троянец,
         Гордо на гроб наскочив Менелая, покрытого славой:
         - Если бы так над всеми свой гнев совершал Агамемнон!
         Он к Илиону ахейскую рать приводил бесполезно;
180      Он с кораблями пустыми в любезную землю родную
         Вспять возвратился, оставивши здесь Менелая героя. -
         Так он речет; и тогда расступися, земля, подо мною!"
         Душу ему ободряя, вещал Менелай светловласый:
         "Брат, ободрися и в страх не вводи ополчений ахейских;
185      В место мне не смертельное медь вонзилася; прежде
         Пояс мой испещренный ее укротил, а под оным
         Запон и навязь, которую медники-мужи ковали".
         Быстро ему отвечал повелитель мужей Агамемнон:
         "Было бы истинно так, как вещаешь, возлюбленный брат мой!
190      Язву же врач знаменитый немедля тебе испытает
         И положит врачевств, утоляющих черные боли".
         Рек - и к Талфибию вестнику речь обратил Агамемнон:
         "Шествуй, Талфибий, и к нам призови ты Махаона мужа,
         Славного рати врача, Асклепия мудрого сына.
195      Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя,
         Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,
         Или троянский, па славу троянам, ахейцам на горесть!"
         Рек - и глашатай немедленно слову царя повинулся:
         Быстро пошел сквозь толпы, по великому войску данаев,
200      Окрест смотря по рядам; и героя Махаона видит:
         Пеш он стоял и кругом его храбрых ряды щитоносцев,
         Воев, за ним прилетевших из Трики, обильной конями.
         Став близ него, устремляет Талфибий крылатые речи:
         "Шествуй, Асклепиев сын; Агамемнон тебя призывает;
205      Шествуй увидеть вождя аргивян, Менелая героя,
         Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,
         Или троянский, на славу троянам, ахейцам на горесть!"
         Так говорил он, - и душу Махаона в персях встревожил.
         Быстро пошли сквозь толпы по великому войску данаев,
210      И, когда притекли, где Атрид Менелай светлокудрый
         Был поражен, где, собравшись, ахейские все властелины
         Кругом стояли, а он посреди их, богу подобный,
         Врач из плотного запона стрелу извлечь поспешает;
         Но, когда он повлек, закривились шипы у пернатой.
215      Быстро тогда разрешив пестроблещущий запон, под оным
         Пояс и повязь, которую медники-мужи ковали,
         Язвину врач осмотрел, нанесенную горькой стрелою;
         Выжал кровь и, искусный, ее врачевствами осыпал,
         Силу которых отцу его Хирон открыл дружелюбный.
220      Тою дорой, как данаи заботились вкруг Менелая,
         Быстро троянцев ряды наступали на них щитоносцев;
         Снова данаи оружьем покрылись и вспыхнули, боем.
         Тут не увидел бы ты Агамемнона, сына Атрея,
         Дремлющим, или трепещущим, или на брань неохотным:
225      Пламенно к брани, мужей прославляющей, он устремился.
         Коней Атрид с колесницею, медью блестящей, оставил;
         Их браздодержец могучий держал недалеко, храпящих,
         Муж Эвримедон, потомок Пираосов, сын Птолемеев;
         Близко держаться Атрид заповедал, на случай, когда он
230      Члены трудом истомит, обходящий и строящий многих.
         Сам, устремившися пеш, проходил он ряды ратоборцев.
         Где поспешавших на бой находил аргивян быстроконных,
         Духа еще им, представ, придавал возбудительной речью:
         "Аргоса вои, воспомните ныне кипящую доблесть!
235      Нет, небожитель Кронид в вероломствах не будет помощник
         Первых, которые, клятвы поправ, нанесли оскорбленье, -
         Белое тело их, верно, растерзано вранами будет;
         Мы же супруг их цветущих и всех их детей малолетних
         В плен увлечем на судах, как возьмем крепкостенную Трою".
240      Но, встречая мужей, на печальную битву коснящих,
         Сильно на них нападал, порицая жестокою речью:
         "Аргоса вои, стрельцы презренные, нет ли стыда вам?
         Что, пораженные страхом, как робкие лани, стоите?
         Лани, когда утомятся, по чистому бегая полю,
245      Купой стоят, и нет в их персях ни духа, ни силы, -
         Так, пораженные, вы здесь стоите и медлите к бою.
         Ждете ли вы, чтоб трояне до самых рядов приступили
         Наших судов лепокормных, на береге моря седого,
         Там чтоб увидеть вам, вас ли рукой покрывает Кронион?"
250      Так он, начальствуя, вкруг обходил ратоборные строи.
         Скоро приближился к критским, идя сквозь толпу ратоборцев:
         Критяне строились в бой вкруг отважного Идоменея;
         Идоменей впереди их подобился вепрю, могучий;
         Вождь Мерион у него позади возбуждал ополченья.
255      Их усмотревши, наполнился радостью царь Агамемнон
         И предводителя критян приветствовал ласковой речью:
         "Идоменей, тебя среди сонма героев ахейских
         Чествую выше я всех, как в боях и деяниях прочих,
         Так и на празднествах наших, когда благородным данаям
260      К пиру почетного чермного чашу вина растворяют;
         Где предводители прочие меднодоспешных данаев
         Пьют известною мерой, но кубок тебе непрестанно
         Полный стоит, как и мне, да пьешь до желания сердца.
         Шествуй же к брани таков, как и прежде ты быть в ней гордился".
265      И Атриду ответствовал критских мужей воевода:
         "Славный Атрид, неизменно твоим я остануся другом,
         Верным всегда, как и прежде тебе обещал я и клялся.
         Но спеши и других возбудить кудреглавых данаев.
         Битву скорее начнем; разорвали священные клятвы
270      Трои сыны! И постигнут их первых беды и погибель;
         Первые, клятвы поправ, вероломно они оскорбили!"
         Так он вещал, - и Атрид удалился, радостный сердцем;
         Он устремился к Аяксам, идя сквозь толпу ратоборных:
         Оба готовились в бой, окруженные тучею пеших.
275      Словно как с холма высокого тучу великую пастырь
         Видит, над морем идущую, ветром гонимую бурным:
         Издали взору его как смола представлялся черной,
         Мчится над морем она, предводящая страшную бурю;
         С ужасом пастырь глядит и стада свои гонит в пещеру, -
280      Вслед таковы за Аяксами юношей, пламенных в битвах,
         К брани кровавой с врагом устремлялись фаланги густые,
         Черные, грозно кругом и щиты воздымая и копья.
         Видя и сих, наполняется радостью царь Агамемнон
         И, к вождям обратяся, крылатую речь устремляет:
285      "Храбрые мужи, Аяксы, вожди меднолатных данаев!
         Вам я народ возбуждать не даю повелений ненужных:
         Сильно вы сами его поощряете к пламенным битвам.
         Если б, о Зевс Олимпийский, Афина и Феб луконосец!
         Если б у каждого в персях подобное мужество было,
290      Скоро пред нами поникнул бы град крепкостенный Приама,
         Наших героев руками плененный и в прах обращенный!"
         Так произнесши, оставил он их и к другим устремился.
         Встретился Нестор ему, сладкогласный вития пилосский:
         Строил свои он дружины и дух распалял их на битву.
295      Окрест его Пелагон возвышался, Аластор и Хромий,
         Гемон, воинственный царь, и Биант, предводитель народов.
         Конных мужей впереди с колесницами Нестор построил;
         Пеших бойцов позади их поставил, и многих и храбрых,
         Стену в сражениях бурных; но робких собрал в середину,
300      С мыслью, чтоб каждый, когда не по воле, по нужде сражался.
         Конникам первым давал наставленья, приказывал им он
         Коней рядами держать и нестройной толпой не толпиться.
         "Нет, - чтоб никто, на искусство езды и на силу надежный,
         Прежде других не пылал впереди с сопостатами биться
305      Или назад обращаться: себя вы ослабите сами.
         Кто ж в колеснице своей на другую придет колесницу,
         Пику вперед уставь: наилучший для конников способ.
         Так поступая, и древние стены, и грады громили,
         Разум и дух таковой сохраняя в доблестных персях".
310      Так им советовал старец, давно испытанный в бранях.
         Царь Агамемнон, узрев и его, веселится душою
         И, обратяся к нему, устремляет крылатые речи:
         "Если бы, старец, доныне еще, как душа твоя в персях,
         Ноги служили тебе и осталися в свежести силы?
315      Но угнетает тебя неизбежная старость; пускай бы
         Мужи другие старели, а ты бы блистал между юных!"
         И Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:
         "Так, благородный Атрид, несказанно желал бы и сам я
         Быть таковым, как я был, поразивший Эревфалиона.
320      Но совокупно всего не дают божества человекам:
         Молод я был, а теперь и меня постигнула старость.
         Но и таков я пойду между конными; буду бодрить их
         Словом моим и советом: вот честь, остающаясь старцам.
         Копья пускай устремляют ахеяне младшие, мужи,
325      Родшиесь после меня и надежные больше на силу".
         Так произнес, - и Атрид удаляется, радостный сердцем;
         Он Менесфея, отличного конника, близко находит
         Праздно стоящим, и окрест - афинян, искусных в сраженьях,
         Там же, близ Менесфея, стоял Одиссей многоумный;
330      Окрест его кефалленов ряды, не бессильных во брани,
         Праздно стояли, еще не слыхавшие бранной тревоги:
         Ибо едва устремленные к бою сходились фаланги
         Конников быстрых троян и ахеян, и стоя дружины
         Ждали, когда, наступивши, ахейская башня другая
335      Прежде ударит в троян и кровавую битву завяжет.
         Так их нашед, возроптал повелитель мужей Агамемнон
         И к вождям возгласил, устремляя крылатые речи:
         "Сын скиптроносца Петея, питомца Крониона Зевса!
         Также и ты, одаренный коварствами, хитростей полный,
340      Что, укрывайся здесь, вы стоите, других ожидая?
         Вам из ахейских вождей обоим надлежало бы первым
         Быть впереди и пылающей брани в лицо устремляться.
         Первые вы от меня и о пиршествах слышите наших,
         Если старейшинам пиршество мы учреждаем, ахейцы.
345      Там приятно для вас насыщаться зажаренным мясом,
         Кубками вина сладкие пить до желания сердца;
         Здесь же приятно вам видеть, хотя бы и десять ахейских
         Вас упредили фаланг и пред вами сражалися медью".
         Гневно воззрев на него, отвечал Одиссей знаменитый:
350      "Речи какие, Атрид, из уст у тебя излетают?
         Мы, говоришь ты, от битв уклоняемся? Если, ахейцы,
         Мы на троян быстроконных воздвигнем свирепство Арея,
         Узришь ты, если захочешь и если участие примешь,
         Узришь отца Телемахова в битве с рядами передних
355      Конников храбрых троян; а слова произнес ты пустые!"
         Гневным узрев Одиссея, осклабился царь Агамемнон,
         И, к нему обращайся, начал он новое слово:
         "Сын благородный Лаэрта, герой Одиссей многоумный!
         Я ни упреков отнюдь, ни приказов тебе не вещаю.
360      Слишком я знаю, что сердце твое благородное полно
         Добрых намерений; ты одинаково мыслишь со мною.
         Шествуй, о друг! а когда что суровое сказано ныне,
         После исправим; но пусть то бессмертные всo уничтожат!"!
         Так произнесши, оставил вождей и к другим устремился.
365      Там он Тидида нашел, Диомеда героя, стоящим
         Подле коней и своей составной колесницы блестящей;
         С ним стоял и Сфенел, благородная ветвь Капанея.
         Гневно и их порицал повелитель мужей Агамемнон;
         Он к Диомеду воззвал, устремляя крылатые речи:
370      "Мужа бесстрашного сын, укротителя коней Тидея,
         Что ты трепещешь? и что озираешь пути боевые?
         Так трепетать не в обычае было Тидея героя;
         Он впереди, пред дружиною, первый сражался с врагами.
         Так говорили - дела его зревшие; я с браноносцем
375      В подвигах не был, не видел; но всех, говорят, превышал
         Некогда он, не с войной, но как странник, в микенские стены
         Мирный вошел, с Полиником божественным рать собирая.
         Брань подымали они на священные фивские стены
         И просили микенян дать им союзников славных.
380      Те соглашалися дать и решились исполнить прошенье;
         Но Зевес отвратил их явлением знамений грозных.
         Оба вождя отошли и путем обратным достигли
         Брега Асопа густокамышного, тучного злаком.
         Снова оттуда послом аргивяне послали Тидея
385      В Фивы, куда и пришел он и вместе обрел там кадмеян
         Многих, пирующих в царском дому Этеокловой силы.
         Там, невзирая, что странник, Тидей, конеборец могучий,
         В страх не пришел, находяся один среди многих кадмеян:
         К подвигам их вызывал и на каждом легко сопротивных
390      Всех победил: таково поборала Тидею Афина.
         Злобой к нему воспылали кадмейцы, гонители коней,
         И на идущего вспять, пятьдесят молодых ратоборцев
         Выслали тайно в засаду; и два их вождя предводили:
         Меон младый, Гемонид, обитателям неба подобный,
395      И Автофонов сын, Ликофон, ненасытимый боем.
         Но Тидей и для них жестокий конец уготовил:
         Всех поразил их и дал лишь единому в дом возвратиться;
         Меона он отпустил, покоряяся знаменьям бога.
         Так был воинствен Тидей этолиец! Но сына родил он,
400      Доблестью бранною низшего, высшего только витийством".
         Рек он; ни слова царю Диомед не ответствовал храбрый,
         Внемля с почтеньем укоры почтенного саном владыки;
         Но возразил Агамемнону сын Капанея героя!
         "Нет, о Атрид, не неправдуй, тогда как и правду ты знаешь,
405      Мы справедливо гордимся, что наших отцов мы храбрее:
         Воинство в меньшем числе приведя под Арееву стену,
         Мы и престольные Фивы разрушили, град семивратный,
         Знаменьям веря богов и надеясь на Зевсову помощь.
         Наши ж отцы своим безрассудством себя погубили.
410      Славы отцов не равняй, Агамемнон, со славою нашей!"
         Грозно взглянув на него, возразил Диомед благородный:
         "Молча стой, Капанид, моему повинуясь совету:
         Я не вменяю в вину, что владыка мужей Агамемнон
         Дух возбуждает к сражению пышнопоножных данаев.
415      Слава ему, предводителю, если данайские мужи
         Мощь одолеют троян а святый Илион завоюют;
         Тяжкая горесть ему же, когда одолеют данаев.
         Но устремимся, и сами воспомним кипящую храбрость!"
         Рек - и с высот колесницы с оружием прянул на землю.
420      Страшно медь зазвучала вкруг персей царя Диомеда,
         В бой полетевшего; мужа храбрейшего обнял бы ужас.
         Словно ко брегу гремучему быстрые волны морские
         Идут, гряда за грядою, клубимые Зефиром ветром;
         Прежде средь моря они воздымаются; после, нахлынув,
425      С громом об берег дробятся ужасным, и выше утесов
         Волны понурые плещут и брызжут соленую пену, -
         Так непрестанно, толпа за толпою, данаев фаланги
         В бой устремляются; каждой из них отдает повеленья
         Вождь, а воины идут в молчании; всякий спросил бы:
430      Столько народа идущего в персях имеет ли голос?
         Вои молчат, почитая начальников: пышно на всех их
         Пестрые сбруи сияют, под коими шествуют стройно.
         Но трояне, как овцы, богатого мужа в овчарне
         Стоя тьмочисленные и млеком наполняя дойницы,
435      Все непрестанно блеют, отвечая блеянию агнцев, -
         Крик такой у троян раздавался по рати великой;
         Крик сей и звук их речей не у всех одинаковы были,
         Но различный язык разноземных народов союзных.
         Их возбуждает Арей, а данаев Паллада Афина,
440      Ужас насильственный, Страх и несытая бешенством Распря,
         Бога войны, мужегубца Арея сестра и подруга:
         Малая в самом начале, она пресмыкается; после
         В небо уходит главой, а стопами по долу ступает.
         Распря, на гибель взаимную, сеяла ярость меж ратей,
445      Рыща кругом по толпам, умирающих стон умножая.
         Рати, одна на другую идущие, чуть соступились,
         Разом сразилися кожи, сразилися копья и силы
         Воинов, медью одеянных; выпуклобляшные разом
         Сшиблись щиты со щитами; гром раздался ужасный.
450      Вместе смешались победные крики и смертные стоны
         Воев губящих и гибнущих; кровью земля заструилась,
         Словно когда две реки наводненные, с гор низвергаясь,
         Обе в долину единую бурные воды сливают,
         Обе из шумных истоков бросаясь в пучинную пропасть;
455      Шум их далеко пастырь с утеса нагорного слышит, -
         Так от сразившихся воинств и гром разлиялся и ужас.
         Первый тогда Антилох поразил у троян браноносца
         Храброго, между передних, Фализия ветвь, Эхепола.
         Быстро его поражает он в бляху косматого шлема
460      И пронзает чело: пробежало глубоко внутрь кости
         Медное жало, и тьма Эхеполовы очи покрыла;
         Грянулся он, как великая, башня средь бурного боя.
         Тело упадшего за ноги царь захватил Элефенор.
         Сын Халкодонов, воинственный вождь крепкодушных абантов,
465      И повлек из-под стрел, поспешая скорее с троянца
         Латы совлечь - но не долго его продолжалась забота:
         Влекшего труп усмотрев, крепкодушный воитель Агенор
         В бок, при наклоне его от ограды щита обнаженный,
         Сулицей медной пронзил и могучего крепость разрушил.
470      Там он дух испустил, и при нем загорелося дело, -
         Яростный бой меж троян и ахеян: как волки, бросались
         Вои одни на других; человек с человеком сцеплялся.
         Тут поражен Теламонидом сын Анфемиона юный,
         Жизнью цветущий, герой Симоисий, которого матерь,
475      Некогда с Иды сошедшая вместе с своими родными
         Видеть стада, родила на зеленых брегах Симоиса:
         Родшийся там, наречен Симоисием, но и родившим
         Он не воздал за свое воспитание: краток во цвете
         Был его век, Теламонова сына копьем пресеченный.
480      Он устремлялся вперед, как его поразил Теламонид
         В грудь близ десного сосца; на другую страну через рамо
         Вышло копье, и на землю нечистую пал он, как тополь,
         Влажного луга питомец, при блате великом возросший,
         Ровен и чист, на единой вершине раскинувший ветви,
485      Тополь, который избрав, колесничник железом блестящим
         Ссек, чтоб в колеса его для прекрасной согнуть колесницы;
         В прахе лежит он и сохнет на бреге потока родного, -
         Юный таков Симоисий лежал, обнаженный доспехов
         Мощным Аяксом. В Аякса же вдруг Приамид пестролатный
490      Антиф, наметя меж толпища, пикою острой ударил,
         Но промахнулся; она Одиссеева доброго друга
         Левка ударила в пах, увлекавшего мертвое тело;
         Вырвалось тело из рук, и упал он близ мертвого мертвый.
         Гневом герой Одиссей за его, пораженного, вспыхнул;
495      Выступил дальше передних, колебля сверкающей медью;
         К телу приближася, стал и, кругом оглянувшися, мощно
         Ринул блистающий дрот: отступили враги от удара
         Мужа могучего; он же копье не напрасное ринул:
         Демокоона уметил, побочного сына Приама,
500      В дом из Абида притекшего, с паств кобылиц легконогих.
         Пикой его Лаэртид, раздраженный за друга, уметил
         Прямо в висок: на другую страну сквозь висок просверкнула
         Острая пика, - и тьма Приамидовы очи докрыла:
         С шумом на дол он упал, и взгремели на падшем доспехи.
505      Вспять подались и передних ряды, и божественный Гектор;
         Громко вскричали ахеян сыны и, похитивши трупы,
         Ринулись прямо, пробились вперед; Аполлон раздражился,
         Смотря с Пергамских высот, и воскликнул, троян возбуждая:
         "Конники Трои, вперед! не давайте вы бранного поля
510      Гордым ахейцам; их груди не камень, тела не железо,
         Чтобы меди удары, пронзающей тело, ничтожить.
         Днесь и Пелид не воинствует, сын лепокудрой Фетиды:
         Он пред судами гнев, сокрушительный сердцу, питает".
         Так им из града гремел он, ужасный; но воев ахейских
515      Зевсова славная дочь, Тритогения, дух возбуждала,
         Быстро носясь по толпам, где медлительных видела воев.
         Тут Амаринкова сына, Диора, судьба оковала:
         Камнем он был поражен рукометным, жестоко зубристым
         В правую голень: его поразил предводитель фракиян,
520      Пирос герой, Имбразид, к Илиону из Эны притекший.
         Обе на голени жилы и кость раздробил совершенно
         Камень бесстыдный, и навзничь, шатаяся, в прах Амаринкид
         Грянулся, руки дрожащие к милым друзьям простирая,
         Дух предающий; а тут прилетел поразивший фракиец,
525      Пирос могучий, и пику вонзил средь утробы; на землю
         Вылилась внутренность вся, - и мрак осенил ему очи.
         Пироса бурного пикой ударил Фоас этолиец
         В перси, выше сосца, и вонзилася в легкое пика.
         Быстро примчался Фоас этолиец; могучую пику
530      Вырвал из персей фракийца и, меч обнажив изощренный,
         В чрево его посредине ударил и душу исторгнул;
         Сбруи ж похитить не мог: обступали героя фракийцы,
         Мужи высокочубастые, грозно уставивши копья.
         Ими, сколь ни был огромен, и крепок, и мужеством славен,
535      Прогнан Фоас; и назад отступил, поколебанный силой.
         Так по кровавому праху один близ другого простерлись
         Копьями грозных фракиян и меднооружных эпеян
         Два воеводы, и окрест их многие пали другие.
         Делу сему не хулу произнес бы свидетель присущий,
540      Если б, еще невредимый, не раненный острою медью,
         Он среди боя вращался и если б Афины Паллады
         Дланию был предводим и от ярости стрел охраняем.
         Много и храбрых троян, и могучих данаев в день оный
         Ниц по кровавому праху простерлося друг подле друга.

         Перевод Николая Гнедича




Сборник Поэм