Жан де Лафонтен - Любовь Псиши и Купидона



                1

 Сей бог, которого любовью называем,
 Не может из любви он сам быть исключаем,
 От юности своих неосторожных лет
 Он часто сам себя свещой своею жжет.
 И если ранен им и Марс, и Геркулес,
 Нептун, Плутон, великий сам Зевес,
 То часто он, резвясь с завязанны очами,
 Сам ранит грудь свою своими же стрелами.
 Но в мире как всему чудесному льзя быть,
 То бог любви не мог минуть, чтоб не любить.
 Свидетель Псише в том, прекрасная богиня,
 Преславна красотой, в несчастьях героиня.


                2

 Да больше царства вод приятность ощущаем,
 Се ради сих причин мы рифмами вещаем
 Вослед богини сей тритонов тмы плывут, —
 Одни, звуча в рога жемчужные, зовут,
 Другие вкруг ее плывут, в водах играя,
 Скрываются, резвясь в волнах морских, ныряя.
 Наяд и нереид полк тщится ей служить.
 Одни снисходят вглубь сокровищ находить,
 Коральи и жемчу?г со дна морей износят
 И с набожностью то богине сей подносят;
 Другие перед ней несут блестящ кристалл,
 Который на брегах восточных просиял;
 Он должность зеркала богине исполняет,
 И всю ее красу в себе изображает.
 Но солнца чтоб лучей отвесть от ней прочь зной,
 Развившися, покров летит ей над главой,
 Из флёра легкого и цвета роз прелестных,
 Ревнуя, кроет он ее от глаз небесных;
 Лишь самый нежный ветр взвевает нежно кров,
 Но прочих держит всех Нептун среди оков;
 Эола и с детьми в пещеру заключает,
 Один зефир дыша богиню лишь ласкает;
 Дышаньем влю?бленным он дует на власы,
 На щеки и на все прелестные красы;
 Одежда легкая богини сей крутится,
 Вскрывает тму красот, чтоб больше всем влюбиться.
 Но Палемон, вождь морь, в волнах пред ней плывет,
 Чтоб камни миновать, он путь пред ней кладет,
 И звуком глас трубы моря все наполняет;
 Тетисса ей сирен петь песни представляет.
 Вода, волнуяся у ног богини сей,
 Коснуться хощет им в горячности своей,
 И каждая волна чин ряда соблюдает:
 Подходит к божеству и ноги лобызает.


                3

 Текущие ручьи, источники вод ясных,
 Не кроется ль мой муж в местах ваших прекрасных?
 Скажите мне, где он, откройте его след,
 И где сокрылся он, когда его здесь нет.
 Не спит ли где он здесь, в пещерах ваших темных,
 Платя Морфею дань от жарких зноев дневных;
 Прохладна тень древес, и шум приятный вод,
 Вам власть дана вливать сон сладкий в всякий род.
 Скажите: где мой муж и где сыскать мне должно?
 Ах! тщетно вас прошу, от вас то знать не можно.
 Тому ль вам изменить, кто любит ночи тень,
 Кто ненавидит свет и враг кому есть день.
 Я тщетно здесь ищу и тщетно воздыхаю,
 И рок несчастный мой напрасно к вам вещаю.
 Но зря мучение и жалостный мой вид,
 Мучитель, может быть, со смехом видя зрит.
 Он в темность завсегда, жестокий, отлетает,
 Хоть кликаю его, меня он оставляет,
 Не чувствует к себе, тиран, мой жалкий стон.
 Но что я говорю, что отлетает он;
 Есть крылья у него иль нет — мне знать не можно.
 И так чрез целый день мне мучиться лишь должно
 И, ходя по брегам, всечасно воздыхать,
 Надежды не имев найти, что тщусь сыскать.
 Пещеры темные, в которы чрез все веки
 От света крыть себя приходят человеки,
 И где прохладна тень смягчает темный страх,
 Я в ваших нахожу супруга лишь местах.
 Я света и сама и дня уж ненавижу,
 Затем что зрака мне любезного не вижу.
 О, час, в который он уходит! лютый час!
 Что мне миляй всего, то кроется от глаз.


                4

 «Забавы прежних дней, сколь множите напасти,
 Сколь трудно вспоминать утехи прежней страсти,
? И несть потом беднейшу часть!
 Возможно ль в счастьи быть, не быв прежде несчастным?
 О, если, Купидон, ты был мне сладострастным,
? Почто оставил нежну страсть!
 Почто то полюбил, что после взненавидел!
 Ты знал меня, желал и, как хотел, так видел, —
? Почто устроил мне напасть!
 Почто не предварил меня карать в то время,
 Когда не знала я любови еще бремя,
? И в сердце как имела власть!
 Но, ах! когда бы я твоих красот не знала, —
 Но видела я всё, и кровь во мне вспылала,
? Она пылает и доднесь!
 Тут в собственном лице краса опочивала,
 Приятности все с ним, - о, сколько я вздыхала,
? И буду воздыхать век весь!
 Приятна память мне вещей столько прекрасных
 Преследует меня во всех местах несчастных,
? В горах, в пустынях и в лесах!
 И всюду мне твердит в жестокой столь судьбине:
 «Как, Псише, ты жива, жива еще и ныне?
? Во всех несчастнейших судьбах?»
 Мне должно, стало, жить, любовь того желает,
 Он средства к смерти всё жестокой отнимает,
? И зреть конца не хощет мук!
 Хоть сколько к смерти жизнь отчаянна стремится,
 Он мне претит всегда сей жизни злой лишиться
         И мне не разрешает рук!»
 Природа нежная всю жалость ощущала,
 И мрамор трескался, как Псише так вещала
? Внутри лесов, пещер, зараз.
 О, горы каменны, коль в жалость вы входили!
 Воспомните ручьи, которы вас мочили,
? Лиясь из столь прекрасных глаз!


                5

 О змей, прекрасный змей, хоть кажешь рот разверстый,
? Но я посланница богов,
? Чтоб ты к веселью был готов.
 Они велели вас поздравствовать невестой.
 С такою ж чешуей, как ты блестишь в свет дневный,
? Придёт с тобой сама здесь жить.
? Тебе чтоб скуку уменьши?ть,
 Любовь тебе дает сей столько дар полезный.
 О змей, прекрасный змей, к тебе еще вещаю:
? Где льзя такой хребет найтить,
? Чтоб столько златом мог блестить?
 Довольно ли я сим, о змей, вас утешаю?
 Как в зеркале свещи, глаза твои пылают,
? Ты вечно можешь юным быть,—
? Какой прибыток здесь есть жить:
 Струи сих вод живых всем юность возвращают.
 О, если б каждому давал воды ты чашку,
? Ты дань какую б ни желал,
? Всяк с радостью тебе бы дал,
 Я знаю, что б иной последню дал рубашку.


              6

 О Роскошь, сладостна во свете,
 Без коей бы мы в наших днях,
 Зимой, весною, в осень, в лете,
 Все гибнули б во всех землях.
 Как древо, погубивши плод,
 Скончался б без тебя наш род,
 Кой и?дет от начала веков.
 Без Роскоши коль смертным жить,
 Есть всё равно, что тенью быть,
 Она утеха человеков.

 Магнит людей ты и животных,
 Всех силой ты влечешь к себе.
 Премножество родов несчетных
 Живут и движутся в тебе.
 Для ней мы всякий труд взимаем,
 Беды, напасти презираем;
 Солдат и каждый капитан,
 Министр, невольник и владетель
 В твою лишь целят добродетель,
 Чрез твой путь всем дух жизни дан.

 Приятным тоном слух пленится,
 И песни нежные поют,
 И слава в свете где ни мчится,
 Едина ты предметом тут.
 Во всех забавах олимпийских,
 В плясаньях, гласах мусикийских
 Бываешь цель всё ты одна
 Но чувства силу с чем сравняю,
 Где сладость всю твою вкушаю,
 Что лучше жизни нам дана.

 На что цветы дает нам Флора,
 Помона все свои плоды;
 За чем восходит в мир Аврора,
 И кончит дневный Феб труды;
 Вином Эван нам пищу здравит,
 Наука смертных разум славит;
 К чему леса, луга, вода,
 Зараз, пещер столь много темных;
 Сокровищи внутрь недр подземных? —
 Всё ради твоего плода.

 Се зрю Кларис я с красотою,
 Их прежде цвет был нежен, бел,
 И прежестокою судьбою
 Лишить их рок забав хотел.
 Но как он их ни заключает,
 Натура всё превозмогает,
 И роскошь вводит к ним рукой;
 Вкушать забавы им внушает,
 И юность вдруг их расцветает,
 Довольны стали все собой.

 О Роскошь, божество всесильно!
 Ты всем прекраснейшим умам
 Излила благодать обильно;
 Но паче греческим странам.
 Излей свой дар ко мне на лиру!
 Да чувство дам всему я миру
 Узнать твою всесильну власть.
 Коль корень есть ты всей природы,
 Тобой живут коль всяки роды,
 Твоя мне драгоценна страсть.

 Склонись на лиру велегласну,
 Со мной нескучно будет жить;
 Я жизнь над всем чту сладострастну;
 Но с книгами люблю всё быть.
 Они душа, мне жизнь и радость,
 Раскрою их — и чту мне сладость,
 От них не отвращаю глаз.
 Игры? люблю я и музыку;
 Но страсть имею превелику
 Веселым быть во всякий раз.

 Последним словом я вещаю:
 О Роскошь, сладость всех живых!
 Тебя я где ни ощущаю,
 В весельях ли я есмь твоих,
 Иль в мысли тя воображаю,—
 В тебе всё счастье заключаю,
 В деревне, в граде ль, где б ни жил,
 Приди, со мной потщись побыти,—
 И много тридцать лет мне жити,
 Но век бы сей мне сладок был.

 1769

 перевод: Ф. И. Дмитриева-Мамонова




Сборник Поэм