Николай Огарёв - Восточный вопрос в панораме



             Мужичок с ящиком по ярмарке похаживает,
             Разные картинки в стеклышко показывает.

                1

Не бось, не бось! мои боярыни и баре,
В стеклышко смотрите, подходите по паре;
Вам, чай, приятна и ектенья на амвоне,
Вы попривыкли ко всякой царской вони.
Мужик вот нейдет - ему неинтересно,
Земля-то широкая, только жить тесно;
И что, мол, мне до восточного вопроса,
Коли дома ни ржи, ни пшеницы, ни проса.
А у вас, господа мои, боярыни и баре,
Все же кое-что да сбереглося в амбаре;
Вы на комедыо восточного заката
Приходите взглянуть по копеечке с брата.
 
                2
 
Вот первое стеклышко - тем и обидно -
Кажется, когда темно, так ничего не видно.
В прочих стеклышках идет иллюминация,
В каждом стеклышке особая нация.
 
                3
 
Первая - Франция - Наполеон Третий,
Человек первый из девятнадцати столетий;
Речь говорит - уж нельзя превосходней:
"Француза, говорит, прижать - тем он и свободней.
Я, говорит, не просто король аль император,
Человек, говорит, штатский и больше оратор.
Хожу, говорит, не в мундире, а во фраке я,
Что мне их Крит али бо Фракия?
Я, говорит, человек мирный - даже по платию,
Между Турцией и Грецией учрежду симпатию.
Конфедерацию строю из плюса да минуса
Да затем дальше всех вперед и подвинуся.
Войско для миру держу, даже денег не жалится
(Они ж не свои), а иначе мир провалится.
Франция меня любит, у меня жена Евгения,
И все рукоплещут, в принце узрев гения".
Видите, господа, у него речи звонкие,
Мысли всё благие и усы тонкие.
 
                4
 
А вот тут на него граф Бисмарк смотрит косо:
"Я, говорит, за Рейном ему дам хлопштоса,
У меня, говорит, совсем новая Пруссия,
Стадо - в восточном вопросе упрусь и я.
Правда нас не обдает оттолева страхом;
Мое дело - князьков немецких швырнуть прахом.
Да кто б и Австрию хватил, кабы да не я?
У меня в комочек свернулась и Дания.
У меня король Фридрих вошел в леты,
А носит всегда енеральские эполеты.
А сам я хоть и граф, но настоящий король;
Богатейшая, говорит, моя на сем свете роль".
 
                5
 
А вот Австрия - император Франц-Осип,
По-венгерски Карл - такой уж у них способ:
Надо, говорит, чтоб имен была троица,
Потому что без троицы дом не строится.
А сам он сидит бедный да печалится.
"Того гляди, говорит, Австрия провалится;
Друзей в самом деле нету, потерял святого Марку,
А Берлина, говорит, боюсь и его Бисмарку.
Славяне к России тянут, и Чехия, и Галиция
(Я, говорит, немец - не люблю их лицы я),
Да им и к нам притянутым время соскучиться,
Куда им к России?.. Все врозь хотят скучиться.
Того гляди, говорит, не Франц-Осипом имперским,
А придется остаться мне только Карлом венгерским".
Но фон Бейст говорит: "Не беспокойтесь, обделаю,
Уж такую господь в меня вложил душу смелую".
Франц-Осип фон Бейсту на шею повалился,
От избытка чувствия - слезами залился.
 
                6
 
А вот Виктор-Иммануил, веселый любитель,
А по-русски значит: избранный победитель,
"У меня, говорит, богатырские и усы и талия,
И королевство теплое - имя ему Италия.
Всякие строгости хотел бы ослабить,
Да с министрами пришлось только народ грабить,
А народ от евтова тянет к республике,
А мне бы, говорит, только поплясать в публике.
А тут ничего не поделаешь я с папою,
Он все загребает священною лапою;
Рад бы поплясать на его гробе я,
Да у него всё французские пособия.
Какое, говорит, мне дело до восточного дела,
Лишь бы своя голова-то на плечах уцелела".
 
                7
 
А вот Англия - в восточный вопрос-то
Вступаться не желает, говорит просто.
"Мне, говорит, чтоб у народа прошел глад и стон,
Только и нужно, и министр у меня Гладстон,
Человек, мол, крепкий, да и сама королева
Ездит себе в коляске безо всякого гнева".
 
                8
 
А вот, господа, стеклышко большое самое,
Это наша Россия, племя неупрямое.
Александр Николаевич, всех дел вершитель,
"Я, говорит, ввожу всякие реформы,
А сам, говорит, знаю, что это для проформы.
Войны, говорит, не хочу, хотя мы и хватики,
А рекрутов, говорит, надо - поиграть в солдатики
Грекам обещаний надам выше тополя,
А сам, говорит, и прочь - не забыл Севастополя.
Мужичкам любезным поберегу розги,
Пусть дворяне секут - это в их мозге.
А сам к обедне схожу для божьего оплоту,
Да позабавиться и съезжу на охоту".
Так у нас, господа, дело и варганится,
Куда нам тут восточным вопросом чваниться?
 
                9
 
А вот греческий король сидит да все плачет:
"Все, говорит, христианство ко гробу скачет.
Мне бы, говорит, хорошо - и в салате настурция,
Сам я греков не ем, ест нас Турция.
Но надо мириться, когда кто не сможет,
Все, говорит, нас надуют, никто не поможет".
Да вот и Султан: "Я, говорит, лыс без волоса,
Но с Грецией смирюсь - мы оба без голоса.
Голос, говорит, у Краевского, с ним и оболванится".
Затем, господа, прощаете! Друзьям просим кланяться.

1869, январь




Сборник Поэм