Эварист Парни - Война богов



           Песнь вторая

 Устройство рая. Откровенный и поучительный
 разговор между лицами святой Троицы. Обед,
 данный ими языческим богам, и в конце его
 представление нескольких мистерий.


 Мария! И добра ты, и кротка.
 Твой скромный вид, наивные реченья
 Смягчают даже строгого сынка...
 Услышь мой глас, прими мои моленья!
 Душе твоей и сердцу воздадим
 Хвалу: ведь им доступно состраданье.
 Снисходишь ты и к слабостям людским:
 Утехи, мимолетные как дым,
 В твоих глазах - отнюдь не злодеянья.
 От грома нас небесного спаси,
 Прощения влюбленным попроси!
 Достаточно и ветренность карает,
 Хоть сладость поцелуев утешает.
 Венера покровительствует им,
 Но ведь богиня эта устарела.
 С распутницей иметь не будем дела.
 Одну тебя, а не ее хотим!
 О, если б ты навеки сохранила
 На небесах свой пост, и никогда
 Христа не постигала та беда,
 Которая Юпитеру грозила!

 Роскошный замок был сооружен
 Юпитером. Он на горе высокой
 Господствовал над всем, что видит око,
 И бронзовой стеной был окружен.
 Там на часах, сменяясь постоянно,
 Стояли Вакх и гордая Диана,
 И два богоподобных близнеца,
 Возникшие из одного яйца.
 Беллона, Марс, готовые к сраженьям
 И алчущие крови христиан,
 У главных врат дежурили, чтоб стан
 Не мог быть взят внезапным нападеньем.
 Хотелось им врагов дубасить всласть,
 Но нарушать нельзя военных правил.
 Своих бойцов Юпитер только часть
 У подступов к Олимпу сам расставил,
 Атаковать, однако, запретил,
 Предупредив об этом командиров,
 И караул из фавнов и сатиров
 На рубеже владений поместил.

 Рай христиан устроен по-спартански:
 Чтоб Троица могла воссесть средь туч,
 Где иногда блистает молний луч,
 Простой алтарь воздвигнут христианский.
 Сидит Мария скромная с шитьем
 У алтаря на низенькой скамейке.
 Выстраивает двор, как на линейке,
 Христос, порядок любящий во всем.

 Вот на передней лавке Серафимы
 Уселись; в их руках, неугасимы,
 Все время свечи яркие горят,
 Они ж глазами Троицу едят.
 Горят и не сгорают эти свечи...
 Как - не постигнет разум человечий.

 Повыше их, по обе стороны -
 Румяные младенческие лица.
 Они витают в воздухе как птицы:
 На их затылках крылышки видны,
 Но туловища нет. То Херувимы.
 Людьми везде их личики любимы,
 И сельские художники должны
 Их малевать на фресках где попало.
 Затем идут Престолы и Начала,
 Господства, Силы - важные чины.
 Довольно тупоумны, бессловесны,
 Недальновидны и тяжеловесны,
 Они и впереди, и позади
 Стоят, скрестивши руки на груди.
 Престола золоченые ступеньки
 Они прекрасно могут украшать,
 Не более. Мы "подпираньем стенки"
 Такую роль привыкли называть.

 Немало там воителей отважных,
 Полковников и генералов важных.
 Архангелы (так их в раю зовут)
 С мечом в руке свои войска ведут.
 Тьмы ангелов собрались под знамена,
 Перед Христом проходит их колонна.
 Хламида из прозрачной кисеи,
 Шлем золотой со вьющимся султаном,
 Да острый меч, да щит; на поле бранном
 Так выглядят воители сии.

 Над воинством неисчислимым рая
 Главенствует архангел Михаил,
 Что дьявола когда-то победил.
 Ему даны на помощь: Гавриил,
 К которому Мария пресвятая
 Благоволит, и Рафаил-хитрец.
 Им был когда-то исцелен слепец
 осредством капли желчи (вещь простая).

 Немало там блаженных и святых.
 Хоть жития и прославляют их,
 Но многие проникли невозбранно
 На небеса не честно, а обманно.
 Мошенники, преступники, плуты
 Вдруг сделались и святы, и чисты.
 Но как? Довольно просто! Прихоть папы
 Из грешника - святого создает.
 Он к дьяволу не попадает в лапы
 И с буллою на небеса идет.
 Коль в Риме вы с кем следует знакомы -
 Легко попасть вам в райские хоромы.

 И Троица свой обратила взор
 На многочисленный и пышный двор.
 Ей зрелище такое было ново.
 Затем Христос, поднявшись, молвил слово:

 "Я изгнан был; скитался до сих пор;
 Как следует, не мог я вами править.
 Теперь меня вы можете восславить.
 Я сильным стал, от бед передохнул,
 Хочу во всем порядок навести я.
 Во-первых, пусть почетный караул
 Дежурит: я - владыка и Мессия.
 Вы слышите ль? Пускай с сего числа
 Три раза в день звонят колокола.
 По зову их из закоулков рая
 Пускай спешат к престолу все чины!
 Опаздывать вы, ясно, не должны.
 Затем, меня с восторгом созерцая,
 Запечатлейте в памяти своей
 Мой лик благообразный, вами чтимый;
 Я блеск его умерю нестерпимый,
 Чтоб ваших он не ослепил очей.
 Церковного большой любитель пенья,
 Я никому не дам тут послабленья.
 Мне "славу в вышних" - только постройней! -
 Споете вы, а также "Аллилуйя".
 А так как я люблю хвалу и лесть -
 Меня хвалить вы будете, ликуя:
 Я ваш господь, и мне воздайте честь.
 Понятно вам? Отныне восхвалите
 Меня, владыку, больше никого:
 Ведь я ревнив. Меня лишь одного!
 Идите же и неусыпно бдите,
 Соседей бойтесь более всего!"

 Послушно разошелся двор небесный,
 А Бог-отец, Бог-сын и Дух святой
 Затеяли беседу меж собой
 В святилище. Довольно интересной
 Она была, и, коль угодно вам,
 Я всю ее дословно передам.

Бог-отец

 Неправда ли, достигли мы успеха?
 Людская глупость, право, не помеха.

Христос 

 Действительно, когда меня на свет
 Рожала мать во вретище убогом -
 Кто б мог подумать, что я стану богом
 Да и потом, когда в осмьнадцать лет
 И нищ, и наг, жестоко я нуждался,
 Когда с трудом (ведь это не секрет)
 Я грамоте еврейской обучался;
 Когда псалмы Давида бормотал,
 Когда меня призвал первосвященник
 И, допросив, к Кайафе отослал;
 Когда я был бичуем, жалкий пленник;
 Когда к Пилату был препровожден
 И к Ироду направлен был Пилатом
 (Не пожелал со мной возиться он).
 Но был опять к Пилату возвращен
 И на кресте когда висел распятым -
 Грядущего я не предугадал.
 Коль чудеса случаются на свете,
 То первое из них - успехи эти.

Дух святой

 Удачу эту случай нам послал.
 Ведь людям постоянство нестерпимо,
 Им надо заблуждения менять.
 Бог истинный, бог вечный, бог незримый.
 Их сотворив, промолвил: "Исполать!
 Да будет вам единственным законом
 Лишь совесть ваша; пусть на верный путь
 Наставит вас, не даст с него свернуть,
 И суд ее да будет непреклонным!"
 Но для людей был бледен этот фон,
 И вот узорами украшен он;
 Иные им понадобились боги,
 Не столь добры, но более к ним строги.
 К закону, что в сердцах запечатлен,
 Прибавили пророков предсказанья
 И чудеса священного писанья.
 Слаб показался совести упрек,
 Придумали вдобавок вилы в бок,
 А сверх того - немало всякой дури:
 Чудовищ, змей, драконов, гарпий, фурий,
 Кипящие озера со смолой,
 Бичей удары и геенны пламя,
 И дьяволов с копытами, рогами...
 Любая мука вечна, нет другой.
 А праведным какая же награда?
 Опять корпеть, придумывать им надо.
 О райской жизни всяк на свой манер
 Мечтает: так, старуха, например,
 Вновь прелести былые обретает;
 Развратник там, конечно, окружен
 Красотками, а слабый там силен;
 Стихии честолюбец укрощает...
 Одни там пьют, другие курят, спят
 И делают, что их душе угодно.
 Ведь ум людской не очень-то богат
 Фантазией... Итак, отныне модно
 В нас верить; значит, есть у нас предлог,
 Чтоб властвовать. Юпитера, и Будду,
 И нас самих в конце концов забудут;
 Был, есть и будет лишь единый бог.

Бог-отец

 Аминь, аминь! Хоть длинной показалась
 Мне проповедь - чуть было не заснул
 Я в ней совет полезный почерпнул.
 Нам случая пока не представлялось
 Проверить власть, дарованную нам.
 Урок сейчас стихиям я задам:
 Угодно мне, чтоб буря разыгралась!

Христос

 Ого! Они послушны вам во всем.
 Глядите-ка: свет солнечный затмился,
 И тучами весь небосвод покрылся,
 Как будто темным застлан он ковром.
 Черны, зловещи, тучи громоздятся,
 Отягощая воздух и грозя...
 Послушнее быть, право же, нельзя!

Бог-отец

 Да, этой бури можно испугаться.

Дух святой

 Как делом рук своих не восторгаться?

Бог-отец

 И дождь, и град! Вот это я люблю!
 Второй потоп на землю ниспошлю!

Дева Мария

 Скорее сей потоп остановите,
 О господи! Вы пажити, поля
 Затопите, и этим истребите
 Все, что дала за целый год земля.
 Труды крестьян нуждаются в защите.
 Не надо время года изменять
 Из прихоти. Ну, для чего вам это?
 На виноград, покуда длится лето,
 Не следует морозы насылать,
 Иль род людской, до измышлений падок,
 Вообразит: на небе беспорядок.

Христос

 Вино опасно, маменька! Пускай
 Его хватает только на обедни.

Бог-отец

 Мой сын, ты прав. Оставьте эти бредни!
 Что захочу, то сделаю. Ай-ай!
 Не то употребил я выраженье:
 Все три лица я заменил одним,
 И правильней сказать: "что я хотим".
 Вы старшему простите упущенье!
 Но старше ль я? Мы возрастом равны,
 А между тем вы мною рождены.
 Выходит, я предшествовал вам?
 Дудки! Так думают, но это - предрассудки.
 Мы с вами - близнецы, хоть ни аза
 Нельзя понять в забавном этом вздоре
 Запутался я сам... Ну, как гроза?

Дух святой

 Вовсю она бушует. Видно, вскоре
 Потонут рыбари в открытом море.
 А молния, посмотрим, какова?
 Она - прерогатива божества.
 Найдите цель, и громом поразите
 Злодея иль кого вы захотите.

Дева Мария

 Зачем же так с возмездием спешить?
 Раскается он завтра, может быть.

Бог-отец

 Вы чащу там заметили густую?
 Вот сквозь нее торопится кюре.
 Его больной на смертном ждет одре.
 Разбойник дароносицу златую
 Отнять решил и на него напал,
 Преследует бегущего; кинжал
 Уж занесен над головой аббата.
 Я вовремя караю супостата.
 Огонь!

Дух святой

        Кряхтите?

Бог-отец

                 Н-да, тяжеловато.

Дух святой

 Мечите ж!

Бог-отец

           Уф! Испепелен ли плут?

Дева Мария

 Как будто нет; зато пришел капут
 Священнику: хоть не в него палили,
 На месте вы беднягу уложили.

Бог-отец

 Сейчас в раю ему я место дам.

Дух святой

 Да, молния - отличная забава!
 Но целиться необходимо вам,
 Обзавелись бы вы очками, право!

Бог-отец

 Согласен. Все ж, что там ни говори,
 Мы развлекаться можем как цари.

Дух святой

 Мешает нам язычников соседство.

Христос

 Избавиться от них найти бы средство!

Бог-отец

 Коль тесно нам, то им - еще тесней.
 Утешьтесь же!

Христос

             Послушайтесь совета:
 Дадим обед ответный для гостей,
 Нам вежливость предписывает это

Бог-отец

 Да будет так! Пусть ангелы летят
 И к нам на пир соседей пригласят!

 И в путь гонцам поведено пуститься.
 Согласьем им ответили, хотя
 Явились гости день иль два спустя:
 Хороший тон велит не торопиться,
 Заставить ждать, а после - извиниться.
 Гостям, конечно, сделан политес,
 Зовут за стол; но места там в обрез,
 Он узковат; не обошлось без давки.
 С большим трудом уселись все на лавке.
 На угощенье - просфоры одни...
 Вино подать, однако, не забыли.
 Шампанское, вы думаете, или
 Бордосское, иль ренское? Ни-ни!
 Церковное, из дрянненького рома,
 Разбавленное чистою водой.
 Дивились гости скудости такой,
 Шушукаясь: "Поужинаем дома".

 Дабы развлечь сиятельных гостей,
 Не зная, как от скуки их избавить,
 Велел Христос мистерии поставить:
 Он был любителем таких затей.
 Вот показали первую картину:
 В Эдеме первых женщину, мужчину
 И первое же яблоко. В раю
 Препровождали люди жизнь свою.
 Им нравились невинные утехи:
 Гуляли вместе, щелкали орехи.
 Цветы топтали, пили из ручья
 И разоряли гнезда для потехи;
 Зевали часто, скуки не тая,
 Плевали в воду, камешки бросали
 И, не стыдясь, бродили нагишом;
 Ложась вдвоем, сном праведников спали...
 Что делать им - решительно не знали.
 К ним дьявол пробирается тайком.
 Красноречив как ангел он, и Ева
 Запретный плод срывает дерзко с древа...

 Произошла на счастье та беда,
 А то б не появились никогда
 Потомки их... Но Евы просвещенье
 Недешево нам обошлось: сей плод
 Зеленым был, и всем нам наперед
 Испортил навсегда пищеваренье.

 Развязка не понравилась богам.
 "Однако же, - Юпитер молвил сам, -
 За яблочки вы дорого берете!
 Мстить лакомкам - еще куда ни шло.
 Но мстить их детям? Это слишком зло.
 Весь род людской к ответу вы зовете!"
 "Действительно, - заметил Бог-отец, -
 Я наказал людей довольно строго.
 Ведь вспыльчив я, хоть вовсе не скупец.
 Охотник я до яблок, наконец.
 Зачем крадут? Их у меня немного".

 Вот занавес отдернули опять,
 И мастерскую можно увидать;
 В ней старый плотник пилит и строгает.
 Он беден? Нет! Красивая жена -
 Богатство; велика его цена.
 Но этот клад, которым обладает,
 Он не почал - так скупость в нем сильна
 За мастерской другая есть светлица;
 Покоится на ложе в сладком сне
 Сия жена, а в сущности - девица,
 Из-за жары забыв о простыне.
 О, сколько неги в этой позе томной,
 Хотя, пожалуй, и не очень скромной...
 Ее красы младые обнажив,
 Сорочки ткань приподнялась немножко;
 Откинувшись, хорошенькая ножка
 Прохлады ищет... К ложу, шаловлив,
 Спускается с небес (или с карниза?)
 Красивый голубь: красноклювый, сизый.
 От прочих отличался голубей
 Сей голубок манерами, сияньем
 Блиставших над головкою лучей.
 Он с тихим, мелодичным воркованьем
 Над спящею красоткою парит,
 Спускается и, наконец, садится
 На розу нежную, любви магнит,
 Которая готова распуститься.
 Ее прикрыли перья голубка...
 Он трудится, и нега в глазках блещет.
 То клювиком касается слегка,
 То крыльями от радости трепещет...

 "От голубя ягненок родился! -
 Рек Бог-отец, прищурившись хвастливо. -
 Как вам понравилось такое диво?
 Невероятно это, знаю я,
 Но верят люди... Так что все в порядке,
 Загадка не нуждается в разгадке!"

 Актеры показали под конец
 Гостям "страстей христовых" образец.
 Сюжет известный; впрочем, скажем прямо,
 Понравилась не очень эта драма.
 Случилась тут нечаянно беда,
 Печальную развязку оживила.
 Уже герой, спектакля заправила,
 Был после бичеванья и суда
 Подвешен на кресте. Для этой роли
 Был взят святой лет двадцати, не боле,
 Красивый, сильный, знавший как играть.
 Он был нагим от головы до пяток;
 Лист фиговый, одежды всей остаток,
 Скрывал лишь то, что следует скрывать.
 Прекрасная и после покаянья,
 Рыдала Магдалина, и рыданья
 Грудь юную правдиво потрясли,
 Распятого вниманье привлекли.
 О, как вздымалась грудь ее от стонов!
 Все созерцал - до розовых бутонов,
 А может быть, и больше видел он...
 Страдальца взор немало был смущен,
 Но все-таки терпел сию картину,
 Как вдруг листок приподниматься стал...
 "Эй, живо уберите Магдалину,
 Не то сейчас произойдет скандал!"
 Листок упал... И пресвятая Дева
 Взор отвела, улыбку еле скрыв,
 А Бог-отец, не проявляя гнева,
 Пробормотал: "Голубчик, видно, жив!"

 Закончилось на этом представленье.
 Прощальные учтивы выраженья,
 И гости возвращаются домой
 Со смехом: "А голубчик был живой!"

 Перевод В. Г. Дмитриева




Сборник Поэм