Перси Биши Шелли - Возмущение Ислама



         Песнь восьмая

               1

 На корабле я, севши к рулевому,
 Вскричала: "Распустите паруса!
 Подобная светильнику морскому.
 Луна горит, покинув небеса, -
 Там, возле гор; волненье нарастает:
 За этим Мысом Город Золотой,
 От севера к нам буря долетает,
 Дрожит созвездий зябких бледный рой!
 Нельзя вам быть в пустыне беспредельной!
 Домой, домой, к усладе колыбельной!"

               2

 И Моряки повиновались мне;
 И с Кормчим Капитан шептался: "Злая
 Тень Мертвой, что увидел я во сне,
 Пред тем как нам отплыть, теперь, желая
 Нас погубить, вселилась в Деве той!"
 Но Кормчий отвечал ему спокойно:
 "Нет злого в этой Деве молодой,
 Ее призыв, что прозвучал так стройно,
 В нас будит грусть, нас увлекает в путь,
 О да, она невеста чья-нибудь!"

               3

 Мы миновали островки, влекомы
 Теченьем вод и свежим ветерком;
 Как некий дух, с боязнью незнакомый,
 Я говорила смело, и кругом
 Столпились Моряки: "Зачем вы спите?
 Проснитесь. Все вы - люди; лунный лик,
 Лучистые к нам протянувши нити,
 Вещает всем, что брату брат - двойник;
 И те же мысли в вас, что в миллионах,
 Как тот же свет в лесу, в листах зеленых.

               4

 Зачем вы спите? Собственный свой дом
 Вы строили для собственного счастья;
 Для многих там, вдали, в краю родном,
 Зажжется взор, исполненный участья,
 Навстречу дети выбегут к нему,
 Бросаясь от давно знакомой двери,
 К нему, кто служит счастью своему.
 Иль мните вы, что где-то в вышней сфере
 Проклятием отметил темный Рок
 Всех ваших дней земных недолгий срок?

               5

 Кто скажет Рок, тот произвольно вложит
 Людское в то, что неизвестно вам;
 Как будто бы причина жизни может
 Жить, мыслить, ощущать - подобно нам!
 Тогда и жизнь людская ощущала б,
 Как человек, - все внешние дела
 Узнали б свет надежд и сумрак жалоб.
 Но вот! Чума свободна, Сила Зла
 Кипит, Болезнь, Нужда, Землетрясенье,
 Яд, Страх, и Град, и Снег, и Угнетенье.

               6

 Что ж значит Рок? Один безумный лжец,
 Увидев тень души своей трусливой,
 Закрыл ей Небо из конца в конец
 И Землю сделал мрачно-молчаливой;
 И почитать стал свой же Призрак он
 В зеркальности огромной мирозданья, -
 Подобие свое; то был бы сон
 Невинный, но за ним пришли страданья,
 И было решено, что Смерть есть бич,
 Чем Рок врагов всегда готов застичь.

               7

 И люди говорят, что Рок являлся,
 Был зримым для избранников порой,
 Как форма он огромная склонялся
 С высот, - Тень между Небом и Землей;
 Святоши и тираны, суеверья,
 Обычаи, домашний тяжкий гнет,
 Что держат дух людской во мгле преддверья
 Тех областей, где вольный свет живет, -
 Прислужники чудовищного Рока,
 Что ненавидят истину глубоко.

               8

 И говорят, Что Рок отмстит, в своей
 Свирепости прибавит к мукам муки,
 Что ад кипит среди бессмертных змей,
 И воплей там не умолкают звуки;
 Что, наложив позорное пятно
 На жалких, живших язвой моровою,
 Он к злу, что здесь им было суждено,
 Прибавит там, за гранью гробовою;
 Добро и зло, любовь и злость - равны,
 Они на пытки им осуждены.

               9

 Что значит сила? Сила есть лишь мненье,
 Непрочное, как тучка над луной:
 Пока глядим, в единое мгновенье
 Ее уж нет, сокрыта глубиной;
 Лик правды затемняется обманом,
 Но лишь на миг он ложью затемнен,
 Которая - слепой оплот тиранам,
 Туманный призрак с тысячью имен;
 Ложь учит, в слепоте повиновенья,
 С мучительством сливать свои мученья.

               10

 Названья лжи, любое - как бы знак
 Насилия, позорное проклятье:
 Безумье, похоть, гордость, злоба, мрак,
 Всего здесь злого, низкого - зачатье;
 Закон неправый, перед ним любовь
 Повержена, убийца беспощадный,
 Проливши материнскую ту кровь,
 Созвал сирот во тьме и хочет, жадный,
 Их, будто бы любя, усыновить,
 Чтобы наследства матери лишить.

               11

 Любовь, ты для сердец людских, в печали,
 Как тишина для океанских волн;
 Ты вместе с правдой, из туманной дали,
 Ведешь людских стремлений зыбкий челн,
 Из лабиринта рабских заблуждений
 Выводишь, им свою давая нить,
 На волю, на простор, для наслаждений,
 К которым всех ты хочешь приобщить;
 Бесстрашию ты учишь и терпенью, -
 Идти к добру, прощая преступленью.

               12

 Быть в ясности, гармонии с собой,
 Всех видеть, никого не оскорбляя,
 Как бы шатер раскинуть голубой,
 В котором светит Радость молодая,
 И так закончить вечер бытия, -
 Иль отереть со щек Печали слезы,
 Жить так, чтобы любовь и жизнь твоя
 Слились в одну воздушность нежной грезы, -
 Такая участь только тем дана,
 В ком, вольная, царит любовь одна.

               13

 Но дети пред родителями ныне
 Трепещут в послушании слепом,
 Высоким, низким правит Рок в пустыне,
 И брату брат является рабом;
 И Злоба с бледной матерью, Боязнью,
 Сидит в пределах высшей вышины,
 Всему живому угрожая казнью;
 Источники любви затемнены,
 И Женщина живет с рабом рабою,
 И жизнь полна отравой роковою.

               14

 И человек в глубоких рудниках
 Отыскивает золото, чтоб цепи
 Себе сковать; он терпит труд и страх,
 Проходит чрез леса, моря и степи,
 Чтоб услужить таким, как он, рабам;
 Убийство совершает он в угоду
 Своим же мрачным деспотам-врагам;
 Приносит в жертву он свою свободу,
 И кровь свою пред идолом он льет,
 Слепец, к своей же гибели идет.

               15

 Что Женщина? Раба! Сказать мне стыдно,
 Что Женщина - отбросок очага,
 В ней все, о чем и думать нам обидно,
 Она игрушка подлого врага;
 От слез у ней вдоль щек идут морщины,
 Хотя у ней улыбка на щеках, -
 Правдива зыбь и борозды пучины,
 Обманет свет на гибельных волнах;
 Известно всем вам, Женщиной рожденным,
 Какая боль дается угнетенным.

               16

 Так быть не должно; можно вам восстать,
 И золото своей лишится силы;
 Любовь способна в мире возблистать,
 Как луч; и суеверья мрак унылый,
 Себя связавший с кровью в старину,
 Рассеется. Взгляните, мыс высокий
 Скрывает нисходящую луну;
 Так тюрьмы - только призрак одинокий,
 И капища исчезнут как туман,
 Лишь Человеку светоч вечный дан.

               17

 Пусть будут все и равны, и свободны!
 В душе у всех вас отклик слышу я,
 Нежнейший звук, отрадно-благородный.
 Откуда вы? Скажите мне, друзья.
 Увы, как много я читаю горя,
 Как много скорбных, тягостных страниц,
 Всего, что возникало, тайно споря,
 В чертах изнеможенных ваших лиц;
 Легенды я читаю в ваших взорах
 О войнах, о владыках, о раздорах.

               18

 Откуда вы приходите, друзья?
 Вы лили кровь? Вы золото сбирали,
 Чтобы Тиран, обман в душе тая,
 Мог быть убийцей, создавать печали?
 Или у бедных вымогали вы
 Достаток их, над чем они корпели?
 Иль кровь на вас еще свежа, увы?
 Сердца у вас в обманах поседели?
 Познав себя, омойтесь, как росой,
 Я буду вам и другом, и сестрой.

               19

 О не скрывайтесь, - сердце в нас людское,
 Одно, - у мыслей всех один очаг;
 Что в том, коль преступленье роковое
 Тебе сказало: будь живущим враг;
 В том приговор, что был, мог быть иль будет
 Твоим и всех людей. В том нам судьба.
 На краткий срок нас Жизнь из тьмы пробудит,
 И Время замыкает нас в гроба,
 И нас, и наши мысли, и стремленья,
 Всей цепи нескончаемые звенья.

               20

 О, не скрывайтесь - вы полны борьбы,
 Сестра Стыда, в вас есть Вражда глухая;
 В ваш ум взгляните - книга в нем судьбы, -
 Там имена и тьма в них роковая,
 В них множество зеркал для одного;
 Но черный дух, что, обмакнув в отраве,
 Железное перо, для своего
 Бессмертья, о своей там пишет славе,
 Безвредным был бы, если б у людей
 В сердцах берлоги не нашел своей.

               21

 Да, это Злоба, призрак безобразный,
 Что носит много мерзостных имен,
 Под маскою является он разной,
 Но смертным жалом вечно наделен;
 Когда свои змеиные извивы
 Вкруг сердца он совьет и утолит
 Голодные свирепые порывы,
 Он с бешенством всем, кто кругом, грозит;
 Так Амфисбена, возле трупа птицы,
 Шипя, вращает узкие зеницы.

               22

 Не упрекай же собственной души,
 Не ненавидь чужого преступленья,
 Порыв самопрезренья утиши.
 В том себялюбье, самопоклоненье,
 Желать, чтоб плакал, бился человек,
 За мысли прошлых дней и их деянья;
 Напрасно; что прошло, прошло навек,
 Слилось со Смертью, тщетно воздаянье;
 Но - твой простор идущих к нам годов,
 В груди создать ты можешь рай цветов.

               23

 Откуда вы? Скажи мне!" - Некто Юный
 Ответил мне: "В пустыне бурных вод
 Плывем мы, и шумят вокруг буруны,
 И ветер нас на зыбкой влаге бьет;
 Твоя душа в глазах читать умеет.
 Но многое в приниженных сердцах
 Так глубоко, так боязливо тлеет,
 Что отраженья нет ему в глазах;
 Хлеб рабства, горький, мы едим от детства,
 Дается безнадежность нам в наследство.

               24

 Да, я тебе отвечу, хоть меня
 Без слов томила, до сегодня, тайна,
 Что, тлея, жгла меня, как головня;
 На всех ты смотришь так необычайно,
 О, дивная, что блеску острых глаз
 Бесспорно надлежит повиновенье;
 Да, верно ты зовешь рабами нас,
 От мест, что сердцу дороги с рожденья,
 Оторваны, влачим мы по волнам
 Добычу, что назначена не нам.

               25

 Из мирных сел, от долов молчаливых,
 Красивейших из горных дочерей
 Влачим туда, где свет вещей красивых
 Пятнается навек в душе своей;
 Ряд лет прошел и сжал свои посевы,
 И не было мышления во мне
 До той поры, как очи нежной Девы
 Блеснули мне, горя в своей весне;
 В ней жизнь моя, - я только отраженье,
 Я дым костра, - и ждет уничтоженье.

               26

 Ее везут к Тирану во дворец!" -
 Он смолк и сел у паруса, согбенный,
 Как будто был в его душе свинец;
 И плакал; между тем над влагой пенной
 Корабль бежал, покуда за звездой
 Звезда не стала гаснуть, и Матросы
 Толпились вкруг меня, и Рулевой
 Глядел, - в душе у каждого вопросы, -
 И Капитан смотрел в немой тоске,
 В нем скорбь была - как в вечном роднике.

               27

 "Проснитесь! И не медлите! Скорее!
 Ты стар. Надежда может молодить.
 Любовь, Надежду с Юностью лелея,
 Связует их, свою дает им нить.
 На нас глядят созвездья с небосклона.
 Жива ль в вас правда? Жалость есть ли в вас
 К другим сердцам, чтоб жгучий яд погас? -
 Свободны будьте, - вмиг от тьмы проснемся.
 Клянитесь! - И вскричали все: "Клянемся!"

               28

 Тьма дрогнула, как будто тяжкий гром
 Проснулся в отдаленном подземелье,
 И отклики на берегу морском
 Зарокотали, точно ночь, в веселье,
 С Землей и с Небом в празднике слилась,
 Свободу торжествуя, в честь которой
 Семья матросов радостно клялась;
 Раздвинулись тяжелые запоры,
 И пленницы, при факелах, толпой,
 На палубе сошлись во мгле ночной.

               29

 Нежнейшие чистейшие созданья,
 В глазах у них виднелася весна,
 Святилище дремотного мечтанья,
 Где мысль еще не нарушала сна,
 На их челе тяжелое мученье
 Еще не начертало страшный след.
 Была свобода им - как сновиденье,
 Но через миг, поняв, что рабства нет,
 Они слились в словах, в улыбках нежных,
 В восторгах молодых и безмятежных.

               30

 И лишь одна в безмолвии была,
 Она была нежней, чем день лучистый,
 Она была, как лилия, светла
 Под прядями акации душистой;
 Но бледность переменная ее,
 Как переменность лилии от тени,
 Являла грусть; дыхание свое
 Сдержавши в неге сладостных мучений,
 Тот Юный встал, я руки их взяла,
 И счастьем их я счастлива была.

 Перевод К. Бальмонта




Сборник Поэм