Важа-Пшавела - Гоготур и Апшина



    (Старинная быль)


          1

 Говорят, хевсур Апшина,
 Воин из селенья Бло,
 Из Миндодаури рода,
 Что? добро забыл, что? — зло.

 Грабит верных и неверных,
 Рубит мужа и жену,
 Дом сокровищами полнит,
 Словно царскую казну.

 Говорят ещё — Апшины
 Есть сильнейший: Гоготур.
 От мизинца Гоготура
 Навзничь грохнется хевсур.

 Да и царь про Гоготура
 Рёк: «Он тысячи сильней!
 Стоит тысячи друзей он,
 Стоит тысячи мужей!

 Сердце у него — железо,
 И железная рука.
 Сколько раз под нею стлался
 Враг, бесчисленней песка!

 Он в бою подобен смерти,
 Он, как смерть, неуязвим.
 С Гоготуром биться — биться
 С смерти ангелом самим.

 Как волна играет лодкой —
 Так играет он с врагом.
 Нет сомнения: сей воин
 Бранным ангелом ведом».

 Царь не раз просил: «Останься!
 Ты мне друг — как ни один!»
 Но ответ был неизменный:
 «Царь! Не вынесу долин!

 Если на меня не дует
 Горным ветром — дел не жди!
 Сердце плачет, и не хочет
 Плоть ни хлеба, ни воды.

 Рта и вовсе не открою!
 Буду стыть и цепенеть.
 Мне одна дорога — горцем
 Жить и горцем умереть.

 Есть печаль у Гоготура:
 Стали недруги смирны!
 Но у истинного пшава
 Дело есть и без войны!»

 Говорит: «Одной породы
 Меч с косой — что брат с сестрой!
 Поработаем! Разбоем
 Жив не будет род людской».

 Ни единого упрёка
 В целой Грузии ему.
 А не то, чтобы безлунной
 Ночью — вырывать суму!

 Ломит он платан столетний,
 На? плечи кладёт, как трость,
 И, попыхивая трубкой,
 В дом несёт — чтоб грелся гость.

 Или, возвратясь с оленем,
 — Сдался, леса властелин! —
 Взяв пандури на колени,
 Сумерничает один.

 И звенит его пандури,
 И дымит его табак,
 Щиплет струны смуглый палец,
 Сыплет золотом очаг.

 Запоёт — ей-ей на балках
 Потолок не улежит!
 А ногой ещё притопнет —
 Вся-то Пшавия дрожит!


          2

 Три у женщины приметы:
 Говорок быстрей воды,
 Пол-ума (и тот с безумьем
 Схож) и страсти без узды.

 Денно-нощно, нощно-денно
 Мелет, мелет языком:
 Просит подвигов у мужа —
 Ими хвастаться потом.

 Кроме «славы», нету слова
 В малом доме между скал.
 Будь супруг её хоть вором —
 Только бы мечом махал!

 Только бы ружья не ржавил!
 Жеребца не жарил зря.
 Только бы жену забавил
 Платьем красным, как заря!

 Подступает к Гоготуру:
 «Муж, на что тебе твой щит?
 Раз к домашнему порогу
 Хуже хворого пришит!»

 И опять героя точит:
 «Муж, на что тебе твой меч?
 Погляди: слезами плачет!
 Хочет голову отсечь!

 Собирай оброк с хевсуров,
 Грабь чеченца на горе!
 Говорят, что у Апшины,
 Конь — что рыба в серебре!» —

 «Женщина, — ей муж, — что мелешь?
 Худо с разумом твоим!
 Ты с воителем венчалась,
 Не с грабителем ночным.

 Чем язык чесать о зубы —
 Шерсть чеши да лён чеши!
 Худородная, что можешь
 Знать про ружья и мечи!

 Чем безумствовать речами —
 Хоть чулок вяжи с умом!
 Лишь тогда рубиться свято,
 Коли рубишься с врагом!

 Царь пока не кинул клича:
 — Враг напал! Пора в поход!
 За плечами Гоготура
 Сдвинься, Пшавии народ! —

 До тех пор не будет крови
 Гоготурову мечу.
 Страшной кровью — братней кровью
 Славного не омрачу!

 Было ли, чтобы татарин
 На скамье меня нашёл?
 Как гиена на джейранов,
 На татарина я шёл!

 Я о вражеские спины
 Семь мечей — восьмой визжал! —
 Целых восемь иступил я,
 А девятый был — кинжал.

 Женщина, коль ты не демон,
 Устыдись своих словес!» —
 «Я о том скорблю, что дому
 Пользы мало от чудес!

 Слава — слабая одёжка,
 Варево пустое — честь.
 Сто порубленных татарских
 Спин — их с солью будешь есть?

 Ну-ка, кроме ран на теле,
 Что домой принёс с войны?
 В добром имени — что проку,
 Коли руки не полны?»

 Сильно огорчился воин;
 Меч берёт (возьмёт и щит),
 Лыком липовым потуже
 К поясу его крепит,

 Щит налево взял, направо
 Ружьецо — как есть бревно
 Стопудовое! — и дуре
 Молвил слово таково:

 «Как сказала — так и будет!
 Без добычи не вернусь!»
 Может, видели, как ехал,
 Чуть посмеиваясь в ус?


          3

 Мимо гор в зелёных шубах,
 Мимо вод, бегущих в ширь,
 По фиалковым глазочкам
 Едет, едет богатырь.

 Едет он землёю пшавской,
 Первой зеленью лесной,
 Едет Пшавией весенней,
 Едет Пшавии весной.

 У лесного населенья
 Точно сговор в этот день:
 Древо клонится к оленю,
 К древу тянется олень.

 Птицы так щебечут сладко,
 Что растаял и ледник.
 Только у одной Арагвы —
 Грозный говор, чёрный лик.

 Мчит, раздутая снегами,
 Раздробившая броню,
 Полными горстями брызжа
 В очи горцу и огню.

 Глянь, из-за Копала-камня
 Богатырь — скалы облом! —
 Словно оползень тяжёлый,
 Продвигается с конём.

 А навстречу, глянь, на лурдже
 Стройном: на коне — сине?й
 Синей тучи! (Всадник — лурджи,
 Лурджа — всадника стройней.)

 Богатырь другой в черкеске
 Красной — что твоя заря!
 Хороши на поле красном
 Щит и меч богатыря!

 Он поёт — все горы вторят!
 Знать, и впрямь непобедим!
 Свищут конские подковы
 По камням береговым.

 Всадник видит Гоготура,
 Устремляется — смотри! —
 И уже вплотную стали
 Кони и богатыри.

 С руганью занесши меч свой,
 Им всю местность осияв:
 «Пшав, сдавай своё оружье!
 Мирному без нужды, пшав!

 Я — Апшина! (И вторично
 Выругавшись — что твой гром!)
 Сказанному — покорися!
 Либо повторю — мечом!»

 Думает силач: «Прикинусь
 Кротким, к братству воззову!
 Как откликнется Апшина
 На склонённую главу?» —

 «Друг, одумайся! Иль впрямь я —
 Грязь, ногам твоим — навоз?
 Тоже женщиною вскормлен!
 Чай, не на навозе взрос!

 Брат, одумайся! Коль впрямь ты —
 Богатырь, как можешь, брат,
 Мирного лишить оружья?
 Или Бог тебе не свят?

 Без меча — как покараю?
 Без меча — как пощажу?
 Родичеву ругань: — Тряпка! —
 Без щита чем отражу?

 Коли свят тебе, Апшина,
 Бог — хоть шапку мне оставь!
 Не пускай меня без шапки,
 Сдавшегося не бесславь!

 Человек ты громкой славы,
 Муж, прославленный кругом.
 Обойдись со мной по-братски —
 Станет брат тебе рабом».

 Закипел Апшина: «Много
 Разговариваешь, пшав!
 Меч снимай, снимай и шапку!
 Кто сильнее — тот и прав!

 Ты за целую неделю
 Первый будешь мне барыш.
 Щит давай, давай ружьё мне, —
 Не то землю обагришь!

 Либо пнём слетишь в Арагву!
 По весне вода черна.
 Пусть бревном тебя сосновым
 Мчит арагвская волна!»

 Отдал Гоготур хевсуру
 Щит-свой-звон и меч-свой-вес.
 И уздечки на утеху
 Не оставил живорез!

 Вороного шпорой тронул,
 Конь что молния взвился!
 Тут у Гоготура лопнул
 Гнев: «Глядите, небеса!

 Гляньте, скалы, гляньте, горы,
 Бурная, замедли течь! —
 На грабителя, у брата
 Вырвавшего щит и меч!

 Гляньте, горы, гляньте, скалы —
 Как с седельца сволоку, —
 Как об этот самый камень
 Этот череп истолку!»

 Схвачен вор и опрокинут,
 Богатырским боем бит,
 Связан и, середь дороги
 Кинут, идолом лежит.

 Стал лежачему стоячий
 Речь держать: «Презренный тать!
 Как с купцом хевсурским, думал
 С Гоготуром совладать?

 На протянутую руку
 — Вор — ответивший мечом,
 Подавай сюда чеканный
 Меч! — мой меч! и мой шелом!

 Мой и конь! моя и сбруя!
 Мой и щит! моя броня!
 Кто мечом махал на брата —
 Ниже праха для меня».

 «Пощади! — ему Апшина,
 От расправы побелев
 Дозеле?на, а от гнева
 Дочерна? позеленев. —

 Обознался я — помилуй!
 Промахнулся я — прости!
 Ты мне рухлядью помни?лся,
 Глиною в моей горсти.

 Мощи нет твоей превыше,
 Грудь твоя — скалы ребро.
 Побратаемся, могучий!
 Выпьем дружбы серебро!

 А потом, во имя дружбы,
 — Стыдно мне, лежу в пыли! —
 Брат, верни моё оружье
 Или им же заколи!» —

 «Что, легко (ему — каратель)
 Проходимцу свой шелом
 Отдавать? Кинжал и меч свой
 Зреть на поясе чужом?»

 «Либо возврати оружье,
 Либо им же и убей!»
 «Поумнел, во прахе лёжа?
 Образумился, злодей?

 Чем от перса и от турка
 Грузию оберегать —
 Путника разоружаешь?
 И тебя — грузином звать?

 И чего ты, скверный, рыщешь,
 Словно дух бесплотный, дом
 Потерявший! Вор несытый
 С уворованным кулём!

 Голоден — сказал бы прямо,
 Досыта бы накормил.
 Но — чтоб мирного ограбить!
 Или Бога позабыл?

 А без Бога — хоть бы горы
 Серебра — какой в них прок?
 Если же подраться хочешь —
 Меч на поясе высок.

 Меньше щебня под ногами,
 Чем у Грузии врагов!
 На единого грузина —
 Войско в тысячу голов!

 Бей их справа, бей их слева!
 Меч сломал — другой достань!
 Правая изныла — левой!
 Меч не стал — рукой достань!

 Бей неверных, как баранов!
 Рассыпай врагов, как вихрь!
 Первый молвлю, что достоин
 Ты доспехов боевых.

 Но тому, кто мирных грабит,
 Кому кротость не кротка —
 Нет убора головного,
 Кроме женского платка.

 Грабил ты войны не знавших,
 Грабил старцев и детей,
 Не встречал ты рук железных
 И железных челюстей!

 Не хочу твоих доспехов —
 Опозорился б мой кров!
 Мало ли у Гоготура
 В доме ружей и щитов?

 И коня возьми обратно!
 Будешь, муж непобедим,
 Мужеством своим хвалиться —
 Похвалися и моим.

 Но тебя крестом Хахматским
 И Копала-камнем — свят! —
 Заклинаю: всё, как было,
 Говори, хевсурский брат!»

 Развязал Апшине руки,
 На ноги поставил, щит
 Подаёт, Апшина — синий,
 Весь заплаканный стоит.

 «Горе, горе мне, Апшине,
 Вору из селенья Бло!
 Я, как зверь, уйду в пещеру!
 Но за всё твоё добро

 Дай тебя облобызаю!»
 Тут, словца не говоря,
 Гоготур Апшину обнял,
 Богатырь — богатыря.

 Младший из сумы ковровой
 Спешно достаёт бурдюк,
 Сели наземь, сели рядом —
 С младшим — старший, с другом — друг.

 Тут Апшина рог наполнил,
 Руку поднял, око взвёл:
 «Ты дотоль живи и здравствуй,
 Пока небо поит дол,

 Пока солнце греет землю,
 Пока ночь идёт за днём,
 Пока лес весною зелен,
 Пока высь дружит с орлом,

 Пока разом пуда соли
 Не притащит муравей...
 Да умножит крест Лашарский
 Подвиги руки твоей!»

 «Да спасут тебя святые! —
 Гоготур ему, с душой.
 А что крепок ты — изведал
 Нынче собственной рукой.

 Злому демону не следуй,
 Злого дела не твори,
 И продлит Господь меж нами
 Разговоры и пиры».

 Настрогал хевсур кинжалом
 Серебра в вино — залог
 Верной службы, вечной дружбы —
 Каждый осушил свой рог.

 Славно пили, складно пели,
 И, Арагвы на краю,
 Разошлися побратимы
 Каждый в сторону свою.


          4

 Тишь и темень. Спит грузинский
 Край, Георгием храним.
 Снеговые, ледяные
 Горы бодрствуют над ним,

 Не зелёные — от века,
 Не зелёные — вовек.
 По отвесам — турьи тропы:
 Зверя вековечный бег.

 Только шуму, что гневливой
 Речки плеск, да треснет сук.
 Вдруг вся спящая деревня
 Вздрогнула! — в воротах стук.

 «Открывай, жена, не медля!
 Муж пришёл — жена встаёт!
 Спать не время, вражье семя!
 Сам Апшина у ворот!

 Будет спать тебе, обуза!
 Принимай коня и щит!
 Не то крест тебя Хахматский
 Милости своей лишит!

 Уж мечом не опояшусь
 И щита не подыму!
 Кого первого завидишь —
 Щит и меч отдай тому.

 И коня отдай впридачу,
 Только платы не взимай!
 Кого первого завидишь —
 И коня тому отдай!

 Чем война была мне, хвату,
 Стала хворому — постель.
 Злая хворь во мне, хевсурам
 Не знакомая досель».

 Третий месяц на исходе,
 Твёрже мёртвого лежит.
 От его сердечных стонов
 Дом дрожит, земля дрожит.

 Утаить — обет нарушить,
 Рассказать — живым зарыть.
 Вот и мается, не в силах —
 Рассказать, не в силах — скрыть.

 Долго думал — скоро сделал:
 Лёг богатым — нищим встал,
 Что содеял — то поведал,
 Был неверным — верным стал.


          5

 Горный праздник у хевсуров:
 Жарит вертел, льёт бурдюк.
 Вон богатые врагами.
 Горцы: Минди и Мацук.

 Вот и Хинча бесподобный.
 Одаль женское родство
 Смотрит скромными глазами —
 Каждая на своего.

 На земле — голов бараньих,
 Что людских в войну голов!
 Чу! Молельщика Апшины —
 Хевисбери — слышен зов:

 «Буди милостив, Георгий,
 К царству древнему грузин!
 Даруй мощь его народам!
 Чтоб не счесть его дружин!

 Буди милостив, Георгий,
 К верной Грузии своей!
 Чтобы не было под небом
 Края — Грузии славней!»

        = = =

 Говорят, в последнем доме
 Горного селенья Бло
 Полнолунными ночами
 Кто-то стонет тяжело.
 Бесконечный, заунывный
 Стон, пугающий зарю:
 «Горе, горе мне! Увы мне,
 Мёртвому богатырю».

 Перевод М. И. Цветаевой




Сборник Поэм