Николай Языков - 21 апреля



                   Теперь давайте пить
                   и вольною ногою
                   О землю ударять...
                   Гораций, книга 1, 
                   песня XXXVII 


            1

 Сидит Людмила под окном,
 Часы вечернего досуга
 С ней делит старая подруга,
 И рассуждают — о пустом:
 О жизни будущего века,
 О мнимой младости своей,
 О воспитании детей,
 О прегрешеньях человека
 И злой политике чертей.

            2

 Как сон души благочестивой,
 Беседа женская тиха,
 Когда без чувства, без греха
 Язык болтает неленивый;
 Но речи смелые летят,
 Они решительны и громки,
 Когда от сердца говорят
 Ребра Адамова потомки.

            3

 «Ax боже мой! что вижу я!
 Душа пугается моя,
 Какими страшными толпами
 Идут студенты! И куда?
 Ей-богу, вольность им беда
 С их удалыми головами.
 О! будь я ректор! Я б дала
 Поступкам их другую славу;
 Их отвращала б ото зла
 И не пускала б за заставу…
 Смотрите: что у них в руках!
 Вино и трубки!!» — так судила,
 С душой на стареньких устах,
 Религиозная Людмила;
 Так непонятлив женский взор,
 Так суеверная старуха
 Мечтает видеть злого духа,
 Глядя на светлый метеор!

            4

 Идут студенты. Неба своды
 Сияют мирною красой:
 Богам любезен пир свободы,
 И просвещенной и живой!
 Сыны ученья и забавы
 Небрежно, весело идут;
 Вперед! вперед! Вот у заставы,
 Где строго что-то берегут
 Игрушки мнительной державы.

            5

 Чу! за границей городской
 Гремят студентские напевы:
 Их не поет старик плохой,
 Их не поют плохие девы;
 Но их поэзия мила
 Душе чувствительной и вольной,
 Как шум веселости застольной,
 Как вдохновенные дела.

            6

 Туда, где Либгарт домовитый
 На лоне старческих отрад
 Проводит жизненный закат
 Своей души незнаменитой,
 Где обольстительно шумят
 Пруда серебряные воды
 И, сладостный певец природы,
 В тени раскидистых ветвей
 Весенний свищет соловей;
 Где, может быть, в минувши годы
 Сражались рыцари мечей,
 Громили чухон-дикарей,
 И, враг тиранства благородный,
 Отчизне гордо изменя,
 Садился Курбский на коня,
 С душой высокой и свободной! —
 Туда идут, рука с рукой,
 Отважно, громко восклицая,
 Студенты длинною толпой;
 И с ними Бахус удалой!
 И с ними радость удалая!

            7

 У прохладительной воды,
 Пред домом старца-господина,
 Есть полукружная долина.
 Дерев тенистые ряды —
 Ровесники ливонской славы —
 Высоки, темны, величавы,
 Кругом, как призраки, стоят.
 И на лужайке аромат,
 И струй веселое плесканье,
 И легкий шепот ветерков,
 И трепетание листов,
 Там всe — душе очарованье
 И пища девице стихов.

            8

 Сюда веселость молодая
 Пришла на дружественный пир.
 О вольность, вольность, ангел рая,
 Души возвышенной кумир!
 Ты благодетельна, ты гений
 Великих дел и вдохновений;
 Святая, пылкая! с тобой
 Нет в голове предрассуждений
 И нет герба над головой.

            9

 Как милы праздники студентов!
 На них приема нет чинам,
 Ни принужденных комплиментов,
 Ни важных критиков, ни дам;
 Там Вакх торжественно смеется,
 Язык - не гость и либерал,
 Сидишь, стоишь — покуда пьется
 И пьешь — покуда не упал.

            10

 Смотрите: вот сошлися двое!
 Бутылки верные в руках,
 И видно чувство неземное
 В многозначительных очах.
 Стекло отрадно зазвенело,
 Рука с рукой переплелась,
 И в души сладость полилась
 Струeй шипучей и веселой.
 И взоры блещут, как огонь,
 Лицо краснеет и пылает,
 Бутылки прочь — и упадает
 Ладонь горячая в ладонь.
 Вот величаво и свободно
 Уста слилися: раз, два, три
 (Не так целуются цари
 В часы их радости негодной!).
 Свершив приятельский обряд,
 Они с улыбкой упованья
 Один другому говорят
 Свои фамильные названья.

            11

 Великолепная картина!
 Отрада слуху и очам!
 Иной гуляет по холмам
 И дружно пьет чужие вина:
 В устах невнятные слова,
 И руки трепетные машут,
 И ноги топают и пляшут,
 И без фуражки голова!
 Вот он стоит — и взором ищет
 Неопустелого стекла,
 К нему несется как стрела,
 И улыбается, и свищет.

            12

 Другой, подъемля к небу взгляд,
 Свою бутылку допивает,
 Ее колеблет и бросает
 К жилищу ратсгофских наяд;
 Она летит — она упала
 На лоно светлого пруда,
 И серебристая вода
 Запенилась и засверкала.

            13

 А там, разнеженный вином,
 В восторгах неги полусонной,
 Усильно борется со сном
 И по долине благовонной
 Беспечно движется кругом;
 Руками томно жестирует,
 Привстанет, смотрит на друзей
 И полупьяных критикует
 В свободной смелости речей.

            14

 Среди смеющегося луга
 Звучат органа голоса,
 Для пира новая краса;
 Обняв пленительно друг друга,
 Студенты в радости живой,
 Лихие песни напевая,
 Кружатся шумною толпой,
 И спотыкаясь и толкая…
 Чета несется за четой,
 Одна другую нагоняет —
 И вот слетелися оне,
 И вальс в небрежной толкотне
 На землю с криком упадает.

            15

 Уж догорел прекрасный день
 За потемневшими горами;
 Уж стелется ночная тень
 Над благовонными брегами,
 Над чистым зеркалом зыбей
 И над шумящими толпами
 Развеселившихся друзей;
 Светило кроткое ночей
 То прячется, то выбегает
 Из тонкой сети облачка
 И светом трепетным слегка
 Леса и долы осребряет.

            16

 А праздник радости кипит,
 Не утомясь, не умолкая;
 Туманный берег озаряя,
 Костер сверкает и трещит.
 И в тишине красноречивой
 Не побежденная вином
 Толпа стоит перед огнем;
 Огонь растет и блещет живо
 Над разгоревшимся костром,
 И вот багряными струями
 Восстал высоко, зашумел;
 И дым сгустился, почернел,
 Слился огромными клубами
 И по дубраве полетел!

            17

 При громе буйных восклицаний
 Студенты скачут чрез огонь,—
 Так прыгает ученый конь,
 Так прыгают младые лани
 Через пучину, через ров;
 Одежда гнется, загораясь,
 И с треском локоны власов,
 То развиваясь, то свиваясь,
 Во мраке дымчатых столбов
 Блестят, как огненное знамя,
 На беззаботных головах.
 Один промчался через пламя,
 Другой запнулся в головнях —
 Готов упасть — он упадает,
 Но встал и вышел из огней —
 И хохот радостных друзей
 С улыбкой гордою внимает.

            18

 И вот иная красота!
 Дары забавы благородной!
 Рукой отважной и свободной
 С плеча нетвердого снята,
 Чернея в зареве багровом,
 Одежда легкая летит —
 Падет, и сумрачным покровом
 Костер удержан и покрыт,
 Огонь редеет, утихает,
 И вдруг сильней, ожесточен,
 Ее обхватывает он,
 Ее вертит и разрывает.

            19

 Но полночи угрюмой сон
 Лежит по стихнувшим долинам;
 Конец студенческим картинам.
 Питомец вольности живой,
 Питомец радости высокой
 Спешит задумчиво домой
 И на кровати одинокой
 Вкушает сладостный покой.
           ______

 Суета сует и всяческая суета!
                      Соломон.

 9 мая 1824




Сборник Поэм