Николай Языков - Валдайский узник



             1

 Смотрите на меня: я худ!
 Но не злосчастие и блуд,
 И не желанье быть в раю
 Убили молодость мою.
 Из детства дружный с суетой
 Я с уповательной душой,
 Без пожирающих страстей,
 Спокойно шел тропой своей.
 Теперь сбылось мне двадцать лет,
 А я, как мой покойный дед,
 Стал телом сух и слаб душой.
 На утре дней моих — судьбой
 Я унесен из мест родных
 И поселен в стенах чужих;
 И там учился я тому,
 Что не по нраву моему;
 Семь лет убил я в школе сей
 И вышел, право, не умней;
 Мне за науки дали чин,
 И я — не просто дворянин.
 Тогда я думал, что счастлив,
 Душой был рад, умом игрив.
 А отчего? Не знал и сам;
 Так в первый день отец Адам
 Благодарил творца душой,
 Не зная, что творец благой
 Определил в тот самый день
 Ему — оставить рая сень.

             2

 И я не долго видел рай!
 Вдруг мне приказано: в Валдай!
 Зачем? я спрашивать не смел. —
 И скука, под названьем дел,
 Здесь мне на сердце налегла:
 Труды, заботы — без числа,
 А пользы в них нимало нет!
 Лишь от шоссе великий вред
 Нерассудительной казне,
 И горе тягостное мне!
 Так я, покорствуя судьбе,
 Другой уж год живу в избе,
 Где духота и едкий дым
 С телесным здравием моим
 Враждуют — и победа их!
 Привыкнув в летах молодых
 Прелестниц милых обнимать,
 Я их искал — но как сыскать?
 Сей задымившийся Валдай
 Для холостых — прегорький край:
 Здесь неизвестен сладкий грех!
 Не как в обители утех,
 Средь образованных столиц,
 Здесь — для прокату — нет девиц.
 И я предвижу смертный срок:
 Я здесь телесно одинок
 И, как угодник Божий, сух,
 Огонь души моей потух!

             3

 Всегдашней пылию покрыт,
 Как монастырь Валдай стоит
 Среди дубрав и диких гор.
 Здесь из грибов — лишь мухомор,
 На мертвой зелени долин
 Здесь ни лился, ни ясмин,
 Но терн, крапива и волчец.
 И серый волк, тех гор жилец,
 В угрюмом сумраке ночном
 Здесь воет под моим окном.
 И грозный филин-страж ночей —
 Вблизи от хижины моей,
 Сидя на церкви городской,
 Кричит — и голос гробовой
 Ужасно вторится в горах.
 Да леса ближнего в дуплах
 Протяжные стенанья сов,
 И ветра шум, и скрип дубов
 Тревожат краткий отдых мой.
 Когда ж засну, то надо мной
 Иль крысы завизжат во пре,
 Иль в завалившейся норе
 Уныло заскребется мышь;
 То по доскам соседних крыш
 Забегают коты — и я,
 Кляня причину бытия,
 Котов влюбленных слышу вой,
 Отрывный, дикий и глухой.

             4

 Приятно в горести мечтать,
 Когда не перестал сиять
 Отрадный упованья свет;
 Когда страдалец — не скелет —
 Еще душою не увял.
 Так я сначала здесь мечтал,
 И часто в тишине ночей,
 Отрады холостых людей,
 Счастливой призваны мечтой,
 Являлись девы предо мной —
 И я - страданье забывал:
 Я милый призрак обнимал,
 Манил на ложе дев младых,
 Я осязал невинность их,
 Я млел, я таял, я пылал;
 Но сон-изменник исчезал,
 И я, уныл и одинок,
 Браня людей и сны и рок,
 Как бешеный, подушки грыз!

             5

 Однажды сделала сюрприз
 Фортуна мне: заметил я
 В окне соседнего жилья
 Живое что-то, и в крови
 Моей промчался огнь любви,
 И свет блеснул душе моей.
 Как житель выспренних полей,
 Моя красавица была
 Небесной прелестью мила.
 И я, несчастный, полюбил!
 Я девой очарован был:
 Ее движений простота,
 И глаз невинных быстрота,
 И розы свежие ланит,
 И стан, завидный для харит,
 И ясность райского лица,
 Чело, достойное венца,
 И грудь, белейшая лилей,
 И кольца ангельских кудрей,
 И голос — лепет ручейка,
 И ножка — право, в полвершка,
 И, словом, всё пленяло в ней,
 Всё было раем для очей.

             6

 Но так хотел мой гневный рок:
 От девы близко жил — дьячок!
 И был влюблен в нее душой.
 Он был гигант величиной,
 Душа в нем бранная была:
 Рад вызвать к битве хоть вола.
 Он здесь соперника не знал:
 Весь город силу уважал;
 И, говорят, он был любим
 Прелестным ангелом моим,
 И часто, девицу любя,
 Ночевывал не у себя.
 А я не знал ее любви!
 Огонь кипел в моей крови
 День ото дня сильней, сильней!
 В унылой хижине моей
 Всё было мрачно для меня;
 Ни свет божественного дня,
 Ни мрак ночной, ни блеск луны,
 Ни царство вечной тишины —
 Не утешало грусти злой;
 Я был как камень гробовой,
 В лесу поставленный глухом.
 Так жил я!.. Вдруг в уме моем
 Блеснула мысль — и я — пошел!

             7

 Был вечер: на уснувший дол
 Лился луны дрожащий свет.
 И бор туманами одет,
 И сном окован был поток,
 Я шел печален, одинок
 К жилищу девицы моей.
 Уж сердце билося быстрей,
 Уж сладострастная мечта
 Была надеждой занята,
 Уж через низенький забор
 Я перелез — любовный вор —
 И быстро по двору бежал…
 Как вдруг!.. Я весь затрепетал!..
 Из дома вылетел дьячок!
 (Убей его Илья-пророк!)
 Я от него, а он за мной,
 И тяжкой, жилистой рукой
 Как громом бедного разил!
 Я плакал, я его молил;
 Но тщетен был мой жалкий стон;
 Дьячок прибил и выгнал вон
 Меня, злосчастного в любви!..

             8

 И после этого — живи!..
 Нет, возвратившися домой,
 Угрюмый, бледный и немой,
 Отчаяньем терзался я
 И жил — почти без бытия!
 Весь мир казался мне чужим,
 Недвижным, диким и пустым!
 То был какой-то страшный свет,
 То был хаос без дней и лет,
 Без тяжести, без тел и мест,
 Без солнца, месяца и звезд,
 Без господа и без людей,
 Без подсудимых и судей,
 Без властелинов и рабов,
 Без атеистов и попов,
 Без цели действий и причин,
 Без жен, девиц и без мужчин,
 Без глупости и без ума!..
 Ни день, ни ночь, ни свет, ни тьма!

             9

 И я теперь — как бы убит!
 Любви телесной аппетит
 Везде, всегда — как тень со мной.
 С неисцелимою тоской
 И без надежд, и без отрад —
 Брожу куда глаза глядят…
 Любовь! любовь! ты мне дала
 И жар на смелые дела,
 И жажду славы и честей,
 И ты уж в юности моей
 Меня лишила благ мирских:
 Ты в членах протекла моих,
 Как ветр губительной зимы,
 Как ангел брани иль чумы!..

 1824




Сборник Поэм