Николай Языков - Сказка о пастухе и диком вепре



 Дм. Ник. Свербееву

 Дай напишу я сказку! Нынче мода
 На этот род поэзии у нас.
 И грех ли взять у своего народа
 Полузабытый небольшой рассказ?
 Нельзя ль его немного поисправить
 И сделать ловким, милым; как-нибудь
 Обстричь, переодеть, переобуть
 И на Парнас торжественно поставить?
 Грех не велик, да не велик и труд!
 Но ведь поэт быть должен человеком
 Несвоенравным, чтоб не рознить с веком:
 Он так же пой, как прочие поют!
 Не то его накажут справедливо:
 Подобно сфинксу, век пожрет его;
 Зачем, дескать, беспутник горделивый,
 Не разгадал он духа моего!—
 И вечное, тяжелое забвенье…
 Уф! не хочу! Скорее соглашусь
 Не пить вина, в котором вдохновенье,
 И не влюбляться.— Я хочу, чтоб Русь,
 Святая Русь, мои стихи читала
 И сберегла на много, много лет;
 Чтобы сама история сказала,
 Что я презнаменитейший поэт.

 Какую ж сказку? Выберу смиренно
 Не из таких, где грозная вражда
 Царей и царств, и гром, и крик военный,
 И рушатся престолы, города;
 Возьму попроще, где б я беззаботно
 Предаться мог фантазии моей,
 И было б нам спокойно и вольготно,
 Как соловью в тени густых ветвей.
 Ну, милая! гуляй же, будь как дома,
 Свободна будь, не бойся никого;
 От критики не будет нам погрома:
 Народность ей приятнее всего!
 Когда-то мы недурно воспевали
 Прелестниц, дружбу, молодость; давно
 Те дни прошли; но в этом нет печали,
 И это нас тревожить не должно!
 Где жизнь, там и поэзия! Не так ли?
 Таков закон природы. Мы найдем
 Что петь нам: силы наши не иссякли,
 И, право, мы едва ли упадем,
 Какую бы ни выбрали дорогу;
 Робеть не надо — главное же в том,
 Чтоб знать себя — и бодро понемногу
 Вперед, вперед!— Теперь же и начнем.

 Жил-был король; предание забыло
 Об имени и прозвище его;
 Имел он дочь. Владение же было
 Лесистое у короля того.
 Король был человек миролюбивый,
 И долго жил в своей глуши лесной
 И весело, и тихо, и счастливо,
 И был доволен этакой судьбой;
 Но вот беда: неведомо откуда
 Вдруг проявился дикий вепрь, и стал
 Шалить в лесах, и много делал худа;
 Проезжих и прохожих пожирал,
 Безлюдели торговые дороги,
 Всe вздорожало; противу него
 Король тогда же принял меры строги,
 Но не было в них пользы ничего:
 Вотще в лесах зык рога раздавался,
 И лаял пес, и бухало ружье;
 Свирепый зверь, казалось, посмевался
 Придворным ловчим, продолжал свое,
 И наконец встревожил он ужасно
 Всe королевство; даже в городах,
 На площадях, на улицах опасно;
 Повсюду плач, уныние и страх.
 Вот, чтоб окончить вепревы проказы
 И чтоб людей осмелить на него,
 Король послал окружные указы
 Во все места владенья своего
 И объявил: что, кто вепря погубит,
 Тому счастливцу даст он дочь свою
 В замужество - королевну Илию,
 Кто б ни был он, а зятя сам полюбит,
 Как сына. Королевна же была,
 Как говорят поэты, диво мира:
 Кровь с молоком, румяна и бела,
 У ней глаза — два светлые сапфира,
 Улыбка слаще меда и вина,
 Чело как радость, груди молодые
 И полные, и кудри золотые,
 И сверх того красавица умна.
 В нее влюблялись юноши душевно;
 Ее прозвали кто своей звездой,
 Кто идеалом, девой неземной,
 Все вообще — прекрасной королевной.
 Отец ее лелеял и хранил
 И жениха ей выжидал такого
 Царевича, красавца молодого,
 Чтоб он ее вполне достоин был.
 Но королевству гибелью грозил
 Ужасный вепрь, и мы уже читали
 Указ, каким в своей большой печали
 Король судьбу дочернину решил.

 Указ его усердно принят был:
 Со всех сторон стрелки и собачеи
 Пустилися на дикого вепря:
 Яснеет ли, темнеет ли заря,
 И днем и ночью хлопают фузеи,
 Собаки лают и рога ревут;
 Ловцы кричат, и свищут, и храбрятся,
 Крутят усы, атукают, бранятся,
 И хвастают, и ерофеич пьют;
 А нет им счастья.— Месяц гарцевали
 В отъезжем поле, здесь и тут и там,
 Лугов и нив довольно потоптали
 И разошлись угрюмо по домам —
 Опохмеляться. Вепрь не унимался.
 Но вот судьба: шел по лесу пастух,
 И невзначай с тем зверем повстречался;
 Сначала он весьма перепугался
 И побежал от зверя во весь дух;
 «Но ведь мой бег не то, что бег звериный!»—
 Подумал он и поскорее взлез
 На дерево, которое вершиной
 Кудрявою касалося небес
 И виноград пурпурными кистями
 Зелены ветви пышно обвивал.
 Озлился вепрь — и дерево клыками
 Ну подрывать, и крепкий ствол дрожал.
 Пастух смутился: «Ежели подроет
 Он дерево, что делать мне тогда?»
 И пастуха мысль эта беспокоит:
 С ним лишь топор, а с топором куда
 Против вепря! Постой же. Ухитрился
 Пастух, и начал спелы ветви рвать,
 И с дерева на зверя их бросать,
 И ждал, что будет? Что же? Соблазнился
 Свирепый зверь — стал кушать виноград,
 И столько он покушал винограду,
 Что с ног свалился, пьяный до упаду,
 Да и заснул.— Пастух сердечно рад,
 И мигом он оправился от страха
 И с дерева на землю соскочил,
 Занес топор и с одного размаха
 Он шеищу вепрю перерубил.
 И в тот же день он во дворец явился
 И притащил убитого вепря
 С собой. Король победе удивился
 И пастуха ласкал, благодаря
 За подвиг. С ним разделался правдиво,
 Не отперся от слова своего,
 И дочь свою он выдал за него,
 И молодые зажили счастливо.
 Старик был нежен к зятю своему
 И королевство отказал ему.

 Готова сказка! Весел я, спокоен.
 Иди же в свет, любезная моя!
 Я чувствую, что я теперь достоин
 Его похвал и что бессмертен я.
 Я совершил нешуточное дело,
 Покуда и довольно. Я могу
 Поотдохнуть и полениться смело,
 И на Парнасе долго ни гу-гу!

 1835




Сборник Поэм