Николай Языков - Сержант Сурмин



             Быль

 Был у меня приятель, мой сосед,
 Старик почти семидесяти лет,
 Старик, каких весьма немного ныне,
 Здоровый; он давно уж заплатил
 Свой долг отчизне: в гвардии служил
 Еще при матушке Екатерине;
 При Павле он с Суворовым ходил
 Противу галлов. Мой сосед любил
 Поговорить, и говорил прекрасно,
 О прошлом веке, жарко, даже страстно!
 Ко мне в деревню по воскресным дням
 Он приезжал, не скучно было нам!
 Я вообще выслушиваю жадно
 Изустные преданья, в них у нас
 Для будущей истории запас,
 И мой сосед рассказывал так складно,
 Что хоть куда! Один его рассказ
 Я повторю стихами, как сумею,
 Употребляя в нем прозопопею.
 «Вот то-то же! Вы спорите всегда!
 В наш век ничуть не хуже люди были!
 И что бы вы об нем ни говорили,
 А жить нетрудно было нам тогда!
 Согласен я, что чересчур любили
 Роскошничать и денег не щадили
 Тогдашние большие господа!
 Зато они гораздо проще были,
 Они добрее, мягче были к нам,
 Неименитым, маленьким чинам;
 В наш век вельможа важный и почтенный
 Был неприступен, крут между вельмож,
 А с прочими был тих обыкновенно
 И миловал полезно молодежь,
 Уча ее не ради разглашенья
 Ее грехов, а ради исправленья!
 У нас в полку служил сержантом сын
 Какого-то степного дворянина,
 Саратовской губернии, Сурмин.
 Я знал его, собой он был картина:
 Высок и статен, боек и умен,
 И не буян, и всем хорош был он;
 Лишь та беда, что молодец дружился
 Со всякой дрянью, неразборчив был
 По этой части; только и ходил
 Что на картеж, и к банку пристрастился
 Он всей душой и службу позабыл!
 И день и ночь, бывало, с игроками,
 Как бы прирос к зеленому столу,
 Растрепан, безобразен, весь в мелу,
 Угрюмый, сонный, с красными глазами!
 Мы думали, погибнет наш Сурмин!
 А каково отцу, когда он знает,
 Как сын живет и время убивает!
 Еще гвардеец! Он срамит свой чин!
 Однажды он, поутру, занимался
 Игрою в банк, вдруг стук шагов раздался,
 И шасть курьер; «Кто здесь сержант Сурмин?»
 Он боек был, однако же смешался:
 «Меня… я…» — «Вы? К светлейшему сейчас
 Пожалуйте! Со мною же! Есть дело!»
 К Потемкину? Не сон ли? Вот-те раз!
 Что ж, так и быть! Сурмин поехал смело
 К светлейшему. Роскошных комнат ряд
 Сержант проходит; мраморные залы,
 Как царские, убранствами блестят,
 Полны гостей: вельможи, генералы,
 В звездах и лентах, в красных, голубых,
 Стоят и ждут! Сержанта мимо их
 Ведет лакей учтивый и проворный,
 И в кабинет: «Сюда-с, прошу покорно,
 Светлейший здесь, сюда!» Сурмин вошел
 И видит: сам Потемкин на кровати
 Сидит в пунцовом бархатном халате,
 Пьет кофе; возле приготовлен стол
 И карты. Князь было взглянул сурово,
 Но вдруг сказал: «Ах, это ты! Здорово,
 Сурмин! Ты в банк играешь?» — «Точно так,
 Играю, ваша светлость, почему же
 И не играть? — ответствовал смельчак.—
 Мне от того на свете жить не хуже!»
 — «Садись! играй со мной, да не робей!»
 Потемкин стал метать. Они играли
 И горячо и долго; перестали,
 И выиграл сержант пятьсот рублей.
 Князь отдал деньги. На другой день тоже
 Сурмин был позван к первому вельможе,
 Играл с ним в банк, и выиграл опять,
 Так и потом история тянулась;
 Он рад ее хоть вечно продолжать:
 Ему Фортуна сладко улыбнулась!
 Ему житье! - Еще и то сказать:
 Когда Сурмин по комнатам проходит
 Из кабинета князя, как герой,
 Сановники кругом его толпой:
 Тот руку жмет ему, другой заводит
 С ним разговор, и стал Сурмин знаком
 Со знатью, стал на балы, маскерады
 Он ездить; там ему все рады,
 И все его ласкают, он в большом
 Ходу в кругу высоком; раздружился
 Со сволочью, стал книги покупать
 И об чинах, о будущем мечтать,
 Процвел душой, совсем переменился!
 Стал ездить он в один семейный дом,
 Понравился красавице, влюбился
 И, верно, скоро будет женихом —
 Она согласна!.. Целый город знает,
 Что сватовство на лад уже пошло,
 А между тем Потемкин продолжает
 Играть с ним в банк. Однажды повезло
 Светлейшему, и стал он бить жестоко
 За картой карту, бить, и бить, и бить;
 Тому бы перестать, перегодить
 Хоть до другого утра, нет, далеко!
 Что будет, будет! Пан или пропал!
 Сержант еще играет — проиграл
 Еще, и много, денег недостало;
 Он проиграл часы и перстень — мало!
 Еще играет, очередь дошла
 До платья, до камзола и мундира,
 До прочего, и вот беднее Ира
 Сурмин, увы! Спустил все догола!
 Тут князь сказал: «Я больше не играю!
 А ты разденься, мне отдай свой долг,
 Да и ступай домой». Сурмин примолк,
 Глаза потупил. Я воображаю
 Его досаду, страх и стыд! Хорош
 Он вылетит теперь из кабинета
 Потемкина, как раз в толпу вельмож!
 И что об нем молва большого света
 И там, и там — везде заговорит?
 Он счастье знал и вдруг неосторожно
 Все потерял! Оно, как призрак ложный,
 Исчезло, сам он навсегда убит
 И для чинов, и для невесты милой,
 И для всего, чем сердце полно было.
 Беда, беда и только! Князь сердит,
 И пристает, и требует ужасно:
 Сурмин чуть жив, так и дрожит несчастный!
 Весь побледнел, и слезы в два ручья!
 «Ах, ваша светлость! Ах, не будьте строги!
 Помилуйте! Приходит смерть моя!
 Помилуйте!» И повалился в ноги
 Светлейшему. «Ну, полно же, вставай! —
 Сказал Потемкин.— Я твой долг забуду
 Прощу тебе, ты мне лишь слово дай
 Не браться век за карты!» — «Век не буду,
 Клянусь вам, ваша светлость, никогда
 Играть не буду в карты!» Побожился,
 И с той поры он бросил навсегда
 Картежные беседы, он женился
 Превыгодно и службу продолжал;
 Украшенный чинами, орденами,
 В отставку вышел. Тут он рассказал,
 Уж бригадир, какими он судьбами
 Исправился и человеком стал:
 Он молод был, связался с подлецами,
 И в шайке их он вовсе бы пропал…
 Отец услышал про его несчастье,
 И написал письмо чрез одного
 Старинного знакомца своего
 К светлейшему, прося принять участье
 В житье-бытье заблудшего сынка,—
 И князь исполнил просьбу старика!»

 1839




Сборник Поэм