Алексей Жемчужников - Сны



                 1 

              БЕССИЛИЕ 
   
   Мне снились - вьюга, снег глубокий, 
   Пустыня, на небе ни зги; 
   В пустыне путник одинокий 
   Влачил усталые шаги. 
   И думал он: "Мой путь без цели... 
   Ужель не встретить мне людей? 
   Зачем я здесь? Чего хотели 
   Порывы смелости моей?.. 
   Где жизнь? И этот край - ужели 
   Одна пустая гладь степей, 
   Где, воя, носятся метели?.. 
   Беда, великая беда 
   Тому, кто одинокий бродит 
   В пустыне снежной - и следа 
   Нигде людского не находит!.. 
   Зачем же мой свободный дух 
   Исполнен правдою святою, 
   Когда враждует всe вокруг 
   Несправедливою враждою?.. 
   Иль нужны жертвы для судьбы? 
   И лишь творя - природа любит, 
   А после - бросит и погубит 
   В мученьях жизненной борьбы?.. 
   Борьба!.. Порой пред волей смелой, 
   Перед светильником ума 
   Редеет нравственная тьма 
   И расступаются пределы,- 
   Но света нет за этой мглой, 
   Грозящей мерзлою могилой; 
   Ничтожен дух пред этой силой 
   И бессознательной, и злой!.." 
   
   Крутит еще сильнее вьюга, 
   Все безнадежней облака,- 
   И пробежал в нем зноб испуга, 
   Пришла предсмертная тоска... 
   Всей силой утомленной груди 
   Он кличет: "Помогите, люди! 
   К вам велика моя любовь; 
   Я заключил бы мир в объятья!.. 
   До капли пролил бы я кровь 
   За счастье братьев!.. Где ж вы, братья? 
   Хотя один бы мне помог, 
   Когда, гоня и разрушая, 
   Меня давно уж буря злая 
   Бьет по лицу и валит с ног!.. 
   Покорен я, изнемогая... 
   Я жалок!.. О, когда б я мог 
   Навстречу холоду и снегу 
   Предаться бешеному бегу, 
   Чтобы с сознаньем силы пасть, 
   Презрев стихийное гоненье 
   И неосмысленную власть!.." 
   
   Напрасно гордое стремленье... 
   Нет силы далее брести. 
   Мертво и пусто... нет исхода... 
   И необузданно расти 
   Все продолжает непогода... 
   Тогда средь этой бурной мглы, 
   В тумане ледяном мороза 
   Раздался страшный крик хулы, 
   И возмущенья, и угрозы... 
   Но кто же гнев его поймет? 
   И что душа бездушным значит?.. 
   Пусть проклинает он иль плачет - 
   Метель по-прежнему метет... 
   И, истомясь, сложила крылья 
   Вольнолюбивая душа... 
   И на снегу, едва дыша, 
   Он впал в спокойствие бессилья. 
   
   Ночь мраком степь заволокла, 
   Его застигнув полусонным. 
   Он встал. Гудят колокола 
   Как будто звоном похоронным; 
   Но жизнь он чует над собой... 
   То демонов сбиралась стая, 
   Крылами шумными летая... 
   Он слышит говор, хохот, вой... 
   Вдруг общий крик - ревут и лают... 
   И, трепеща, подумал он: 
   Перекричать они желают 
   К ним от земли дошедший стон... 
   Потом - какой-то праздник дикий; 
   Несется буря торжества, 
   Ликуют зла и тьмы владыки, 
   И славят буйные их клики 
   Хаоса силу и права... 
   И вот - в безмолвии печальном 
   На миг пустыня замерла; 
   Но все гудят колокола 
   Все тем же звоном погребальным... 
   
   Тогда, очнувшись, понял он, 
   Что средь глуши, зловещ и мрачен, 
   Тому лишь слышен этот звон, 
   Кто к близкой смерти предназначен. 
   И тайны демонов пред тем 
   Свершаться могут без покрова, 
   Кто отнят от всего живого 
   И кто на все вопросы нем... 
   И больно сердцу стало снова, 
   И снова страхом он объят... 
   Свобода, правда, доблесть, сила - 
   Все то, что сердце так любило, 
   Все то, чем ум был так богат,- 
   Его поднять уже не может. 
   Готов теперь он все забыть, 
   И лишь одна гнетет и гложет 
   Мысль неотвязная: не быть! 
   Уж не дышать на этом свете! 
   Вседневной жизни скромных благ 
   Не знать!.. И он заплакал так, 
   Как плачут женщины и дети... 
   
   Не ждет он больше ничего. 
   Давно он выплакал все слезы; 
   И - дух смущавшие его - 
   Ушли болезненные грезы. 
   Без дум, без воли и без слез 
   Он лег... И снег его заносит... 
   И он молчит, и уж не просит, 
   Чтобы скорей его занес. 
   
   Но стала грозной вьюги сила 
   Ослабевать. Уже не злясь, 
   Метель протяжно и уныло 
   Сперва над степью голосила - 
   И на сугробах улеглась. 
   Порывов бурных он не слышит. 
   Над ним без гнева, без угроз, 
   В спокойной злобе молча дышит 
   Мертвящим холодом мороз... 
   
   Перед концом открыл он очи: 
   Среди глубокой тишины 
   Со всех сторон, сквозь сумрак ночи, 
   В него глаза устремлены. 
   Сидело демонов собранье 
   У головы его и ног, 
   Все полны жадного вниманья, 
   Чтоб уловить предсмертный вздох - 
   Вопль отходящего сознанья, 
   И, отвернувшись, к небесам 
   Он поднял взоры,- утешенья 
   За все прожитые мученья 
   Прося и ожидая там. 
   И видит - медленно, угрюмо 
   На этот мир неправд и зла 
   Завеса падать начала, 
   И опускается без шума... 
   
   
               2 

            ЗАРАЗА 
   
   Мне снился полдень знойным летом. 
   В открытом поле воздух жгуч, 
   Все залито блестящим светом, 
   И небо жаркое без туч. 
   И мне представилось сначала, 
   Что, весела и убрана, 
   Земля под солнцем ликовала, 
   Красой и силою полна. 
   Но тяжесть думы безутешной 
   Мне скоро на душу легла, 
   Сменив тоской восторг поспешный... 
   Природа чахла и лгала. 
   Под этой ясностию лживой 
   Ни жизни нет, ни силы нет; 
   И золотой полудня свет 
   Над тощей издевался нивой. 
   Иль смерть, или тупого сна - 
   Куда ни взглянешь - гнет тяжелый! 
   Земли растресканной и голой, 
   Как печь, кора раскалена. 
   Кой-где, как вьющиеся стружки, 
   Трава сверкает, побелев; 
   С пустыми гнездами, дерев 
   Темнеют мертвые макушки. 
   Столбом без ветра пыль взвилась. 
   Все неподвижно и безмолвно, 
   Лишь лист больной слетает, словно 
   В бреду горячечном кружась. 
   Исчезли отдых и прохлада; 
   Ни одного не бьет ключа; 
   По лугу выжженному стадо 
   Бредет голодное, мыча. 
   Не слышно птиц в лесу и в поле, 
   Не виден в небе их полет; 
   Нет жизни радостной на воле,- 
   Никто хвалы ей не поет... 
   И эти мрачные картины 
   Еще больней томили взор, 
   Когда порой из вязкой тины, 
   Из-под камней, из темных нор, 
   Из рвов глубоких злые гады, 
   Шурша травой, скользя в пыли, 
   Одни свободе полной рады, 
   Гурьбой бежали и ползли... 
   Все спалено и все убито! 
   Я сам, как будто бы мертвец, 
   Людьми давно уж позабытый, 
   Один скитался... Наконец 
   Кого-то встретил на дороге. 
   С глазами, влажными от слез, 
   И полон грусти и тревоги, 
   "Как люди мрут!" - он произнес... 
   Казалось, груз душевной муки 
   Желал сложить он предо мной, 
   И повторял, ломая руки: 
   "Как люди мрут, о, боже мой!.." 
   И он пошел со мною рядом; 
   Но вдруг раздался хриплый стон - 
   И пал он мертв, незримым ядом, 
   Как молньей быстрой, поражен... 
   Меня бросало в жар и в холод, 
   И ныло сердце от тоски; 
   Мне мозг давило и, как молот, 
   Стучала кровь моя в виски. 
   И на безжизненном просторе 
   Я вновь один... Но город вскоре 
   С горы громадою сплошной 
   Стал открываться подо мной. 
   И он был солнцем разукрашен! 
   Как жар горели купола; 
   Сквозила прорезь стройных башен 
   Узором света и тепла... 
   Но говорил мне голос тайный, 
   Что к месту бед, скорбей и зол 
   Тропой пустынной я пришел... 
   Был слышен гул необычайный; 
   И голосов несметный хор 
   Волнами снизу подымался, 
   Как будто там шумящий бор 
   Стонал под бурей и метался. 
   И, подойдя, взглянул я вниз, 
   На город, где все так блестело... 
   Свершалось темное в нем дело, 
   И вопли страшные неслись. 
   Дышала смертию повальной 
   Зараза черная над ним... 
   К кладбищам поезд погребальный 
   Один тянулся за другим. 
   Тела несли, везли возами... 
   Грозила всем одна судьба; 
   Живые, несшие гроба, 
   Под ними умирали сами. 
   Толпы бродили бледных лиц; 
   Просили помощи больные, 
   Стучась в ворота запертые 
   У переполненных больниц. 
   Иные падали, вставали - 
   И в корчах падали опять; 
   И с мостовой не успевали 
   Тела умерших убирать. 
   Объят весь город был смятеньем; 
   Везде страданья, плач и страх; 
   Народ с коленопреклоненьем 
   Молился вслух на площадях. 
   Дух истребления носился 
   Над всем здоровым и живым... 
   И я мучениям людским 
   Невольно в землю поклонился. 
   Как в безрассветной гроба мгле 
   Мне тяжело и страшно было... 
   И между тем как на земле 
   Кончалась жизненная сила 
   И уж потухшие умы, 
   Нещадной смертию гонимы, 
   В пустые бездны вечной тьмы 
   В немой тоске летели мимо,- 
   Кругом - торжественный покой 
   Царил над зрелищем ужасным, 
   И это солнце в небе ясном 
   С своею наглой красотой! 
   Зачинщик злобного обмана, 
   Оно, горевшее светло, 
   Как бы зияющая рана 
   Болезни смрадные лило... 
   И, страстным чувством увлеченный, 
   Мгновенно страх преодолев, 
   Сошел я в город зачумленный, 
   Неся в душе и скорбь, и гнев. 
   В то время шли толпой усталой 
   На площадь люди. Позади 
   Пошел и я. На площади 
   Живых уж оставалось мало. 
   Народ в унынии молчал. 
   Близ нас лежала трупов груда. 
   И, пламенея, я вскричал: 
   "Уйдемте, братья, прочь отсюда! 
   В бесславной смерти пользы нет. 
   Страдать и мучиться - довольно! 
   Уйдем туда, где жить привольно,- 
   Велик и красен этот свет!.. 
   Уйдем скорей от слез и воя, 
   Пока час смертный не пробил. 
   Здесь мертвым стало все живое 
   И нет уж места для могил... 
   Что можем сделать мы? Взгляните: 
   На всем - проклятия печать! 
   Иль воскресенья мертвых ждать 
   Мы станем здесь?.. Чего ж хотите? 
   Людскою жизнью не живя, 
   Дрожать пред верною кончиной? 
   Или, припав над мертвечиной, 
   Жить подлой жизнию червя? 
   Здесь гибнет божие творенье, 
   Здесь человека нет следа... 
   Покинем все и навсегда 
   Мы эту мерзость запустенья!.." 
   
   
               3 

           ВЕЩАЯ НОЧЬ 
   
   Мне снилось - царство тишины... 
   Я шел пространными полями; 
   Небес далеких глубины, 
   Мерцая бледными звездами, 
   В свой мир таинственный меня 
   Путем переносили Млечным, 
   Все завлекая и маня 
   К исчезновенью в бесконечном... 
   Казалось грезой бытие - 
   Так все в природе тихо было; 
   И время шествие свое 
   В раздумье будто прекратило. 
   Одна плыла со всех сторон 
   С земли до неба ночь немая; 
   И чуял я, как жизнь, сквозь сон 
   Избытком силы выступая 
   Из лона дремлющей земли, 
   Не торопилась, не боролась; 
   Невольно наливался колос, 
   И травы нехотя росли. 
   Но на пути моем порою 
   Мир, выходя из забытья, 
   Как бы беседовал со мною. 
   Ракит - печальная семья, 
   Посеребренная луною; 
   Межи прямая полоса; 
   Спокойных нив простор огромный 
   Вплоть до черты, где небеса 
   Склонили к ним свой купол темный; 
   И все, что жило, в тишине 
   Тая свое существованье, 
   Казалось, говорило мне: 
   "Ты в наше вслушайся молчанье!" 
   И был однажды тот призыв 
   Так внятен мне... Я сел на землю 
   И, дум волненье укротив, 
   Вокруг себя гляжу и внемлю... 
   Широкий мне теперь простор 
   Еще громадное казался. 
   Блуждал по всей равнине взор, 
   Ища пределов,- и терялся... 
   При свете лунном, в узах сна, 
   Необозримая,- лежала 
   Как символ вечности она - 
   И без конца, и без начала... 
   И чуткой слышал я душой, 
   Как на поверхности земной 
   Струился ток живого духа, 
   Незрим телесности слепой 
   И нем для чувственного слуха... 
   В даль беспредельную смотря, 
   Преданье вспомнил я родное 
   О долгом, мертвенном покое 
   Времен былых богатыря... 
   И он воскрес передо мною, 
   В земле безмолвной воплотясь... 
   Текущих дней живая связь 
   С давно минувшей стариною!.. 
   Все та же тяжкая дрема; 
   И мощь без меры и предела, 
   Казалось, выйти не хотела 
   Из-под гнетущего ярма... 
   Надолго ль ты, земля, заснула? 
   Ужель на жизнь надежды нет?.. 
   И слышу, словно мне в ответ, 
   Вся - с края в край - она вздохнула... 
   Глубокий вздох!.. Что значит он? 
   Твои, земля, то были ль пени 
   На свой позор? на долгий сон. 
   В оковах праздности и лени?.. 
   Была ль то жалоба судьбе? 
   Освобожденья ли просила 
   Похороненная в тебе 
   Живая, творческая сила?.. 
   Или, тоской истомлена, 
   Давно на подвиги готова,- 
   Покуда зреют времена 
   К свершенью дела мирового,- 
   Ты облеклась и в мрак, и в тишь 
   От вражьей зависти и злобы, 
   Но плод трепещущий таишь 
   Во глубинах своей утробы?.. 
   
   Средь нив, задернута легко 
   Завесой зыбкою тумана, 
   Виднелась мне недалеко 
   Большая, чистая поляна. 
   Являться начали на ней 
   Все прибывающие тени - 
   Как бы собрание людей, 
   В молитве павших на колени. 
   К востоку обратясь лицом 
   И к небесам воздевши руки, 
   Они молчали; но потом 
   Все поднялись - и гимна звуки, 
   Полны святого торжества, 
   Внезапно хлынули, как волны, 
   И ясно скорбные слова 
   Средь ночи слышались безмолвной: 
   
   "Многотруден наш путь, нас усталость томит. 
   Где прошли мы в труде и в неволе - 
   Реки слез там текут, море крови стоит... 
   Сжалься, боже, над нашею долей! 
   
   Где же мукам предел? И куда мы идем 
   Через тьму этой ночи глубокой? 
   Боже! Скоро ли день? Скоро ль свет обретем, 
   Призываемый нами с востока? 
   
   Хотя много уж сил жизнь у нас отняла,- 
   Наших сил и теперь не измерим; 
   Хоть изведали мы много горя и зла,- 
   Все надеемся, любим и верим! 
   
   Боже, нас не оставь и нам помощь пошли! 
   Когда злая нас гонит невзгода, 
   Дай нам знать, что тебе слышны стоны земли, 
   Что ты видишь страданье народа!" 
   
   Поднялся ветер, загудев 
   Ответной песнею тоскливой 
   В траве полей, в ветвях дерев; 
   Шумя, заколыхались нивы - 
   И стихло все... Видений след 
   Исчез в разорванном тумане. 
   Не слышно гимна; на поляне 
   Людей молящихся уж нет... 
   Но я, молитве и надежде 
   Предавшись весь, на небосклон 
   Смотрел и ждал... Со всех сторон 
   Немая ночь плыла, как прежде; 
   Все то же царство тишины 
   Над беспредельными полями; 
   Все так же бледными звездами 
   Мерцали неба глубины... 
   Святая тайна совершалась 
   Недавно здесь, и слышал я, 
   Как перед богом сокрушалась 
   И говорила с ним земля,- 
   И вот опять покой бесстрастный! 
   Ужели я вотще смотрю 
   В пустую тьму? Зову напрасно 
   И пробужденье, и зарю? 
   Благого, светлого начала 
   Душа ожившая моя 
   С такою верой ожидала, 
   Так горячо! и снова я 
   Весь в созерцанье погрузился; 
   Гляжу и напрягаю слух... 
   Свершает жизнь свой мерный круг,- 
   Обряд идет... Но где-то дух 
   Животворящий притаился... 
   
   
                 4 

               ЭПИЛОГ 

               Наяву 
   
   На свободную мысль и на правду святую 
   Ополчается темное зло,- 
   И порой я грущу, безнадежно тоскую! 
   На душе тяжело... 
   
   Осквернились умы словом лживым и праздным, 
   И, падению нашему рад, 
   Растлевает нам дух своим старым соблазном 
   Закоснелый разврат. 
   
   Гаснут света лучи... Ожидаю тревожно 
   Поглощения страшною тьмой, 
   И пугает меня призрак жизни подложной 
   Больше смерти самой. 
   
   И я веру зову! С нею в мире яснее; 
   На земном, многотрудном пути, 
   Среди бурь, под грозой нам отраднее с нею 
   Бремя жизни нести; 
   
   Веру в правду, в добро, в помощь силы любящей, 
   В неизбежность разумных побед; 
   Веру в жизненный дух, непрестанно творящий, 
   И в немеркнущий свет... 
   
   Разум, движущий мир! Дух всесильный и вечный! 
   В общей жизни участье нам дай, 
   И, народы ведя к тайнам цели конечной,- 
   Разрушай! Созидай! 
   
   1867




Сборник Поэм